Аксаков С.Т. Записки об ужении рыбы - Примечания

Охотничьи произведения писались С. Т. Аксаковым в годы расцвета его таланта, то есть почти одновременно с автобиографической трилогией.

            Обратившись во второй половине 40-х годов к активной литературно-художественной деятельности, Аксаков вместе с тем окунулся в атмосферу напряженных общественных интересов, которая кипела вокруг него. Рост социальных противоречий в России и Западной Европе и связанное с ними повсеместное обострение идейной борьбы, назревание серьезных политических событий - все это вызывало в Аксакове очень сложную реакцию. С одной стороны, в нем проявлялись элементы критического отношения к порядкам современной жизни, а с другой - эти порядки и все последствия, которыми они были чреваты, пугали писателя и возбуждали в нем желание уйти от "скверной действительности", от "хаоса" современной политической жизни в природу, "в мир спокойствия, свободы". Вот характерные для подобных настроений Аксакова строки из его письма к сыну Ивану от 12 октября 1849 г.: "Скверной действительности не поправишь, думая об ней беспрестанно, а только захвораешь, и я забываюсь, уходя в вечно спокойный мир природы" (ИРЛИ, ф. 3, оп. 3, д. № 16, лл. 70 - 70 об.).

            Но уход в "спокойный мир природы" отнюдь не мог изолировать писателя от острых вопросов действительности. Работа над другими произведениями этого периода вызывала у Аксакова более непосредственные ассоциации с идейными проблемами современности.

В середине 40-х годов, в самый разгар работы над "Семейной хроникой и Воспоминаниями", Аксаков задумал написать книгу о рыбной ловле. Удочка была давней страстью писателя. В "Детских годах Багрова-внука" он рассказал о первых радостях рыболова, которые испытал в самом детстве. "Уженье просто свело меня с ума! - писал он. - Я ни о чем другом не мог ни думать, ни говорить..." В годы юности и молодости Аксаков стал отдавать решительное предпочтение охотничьему ружью перед удочкой. Но на склоне лет он снова увлекся уженьем рыбы. Даже старым, немощным, тяжело больным человеком Аксаков ежедневно летом, в любую погоду, выходил из дому с опущенным на почти невидящие глаза защитным козырьком и часами просиживал на берегу Вори в Абрамцеве с удочкой в руках.

Рано пробудившееся в Аксакове пытливое внимание к самым разнообразным явлениям природы было вскоре дополнено еще одной страстью - стремлением описывать предметы своих наблюдений. В известном своем мемуарном очерке "Собирание бабочек" писатель рассказал о том, как любил он с детских лет "натуральную историю", а также о своих первых ребячьих попытках описывать полюбившихся ему зверьков, птиц и рыб. "Но горячая любовь к природе и живым творениям, населяющим божий мир, - продолжал Аксаков, - не остывала в душе моей и через пятьдесят лет; обогащенный опытами охотничьей жизни страстного стрелка и рыбака, я оглянулся с любовью на свое детство - и попытки мальчика осуществил шестидесятилетний старик: вышли в свет "Записки об уженье рыбы" и "Записки ружейного охотника Оренбургской губернии" (наст. изд., т. 2, стр. 159).

Начало работы над первой книгой можно с большой достоверностью отнести к 1845 г. 8 октября этого года С. Т. Аксаков писал сыну Ивану: "Впереди у меня составление книжки об уженье и диктовка моих воспоминаний" (ИРЛИ, ф. 3, оп. 3, д. № 16, л. 67 об.). А неделю спустя Вера Аксакова в письме к М. Г. Карташевской отмечала: "По утрам отесенька диктует книгу об уженье, которую недавно начал писать" (ИРЛИ, ф. 3, 10. 615/XV с. 12, л. 112 об.). Наконец, 22 ноября того же 1845 г. Аксаков сообщал Гоголю: "Я затеял написать книжку об уженье не только в техническом отношении, но в отношении к природе вообще; страстный рыбак у меня так же страстно любит и красоты природы; одним словом, я полюбил свою работу и надеюсь, что эта книжка не только будет приятна охотнику удить, но и всякому, чье сердце открыто впечатлениям раннего утра, позднего вечера, роскошного полдня и пр. Тут займет свою часть чудесная природа Оренбургского края, какою я зазнал ее назад тому сорок пять лет. Это занятие оживило и освежило меня" (наст. изд., т. 3, стр. 315).

В конце 1846 г. работа над книгой была закончена, и в начале следующего, 1847 г., она вышла из печати под названием "Записки об уженье". Разъясняя во Вступлении содержание и характер этой книги, автор предупреждал читателей, что она "не трактат об уженье" и "не натуральная история рыб", что это "ни больше ни меньше, как простые записки страстного охотника". Нисколько не претендуя на "художественность", автор строил свою книгу в форме непритязательных зарисовок-очерков "бывалого" человека-рыболова. Начав свое повествование деловыми заметками о рыболовных снастях и способах рыбной ловли, автор затем переходит к характеристике "рыб вообще" и подробному описанию различных пород рыб. Весьма кстати оказались многочисленные дневниковые заметки, которые Аксаков вел на протяжении многих лет. Он аккуратно записывал количество выловленной рыбы, найденных грибов, застреленной дичи, точно классифицируя ее по видам и способам добычи (например, убитых "в лет", "сидячими", "покрытых шатром", пойманных капканом). В этих записях сопоставлены цифры, характеризующие число выстрелов и количество добытой дичи. Например, "в 1817 году выстрелено 1758, убито 863" или: "в 1819 году выстрелен 1381 заряд, убито 743" (отрывки из этих своеобразных дневников Аксакова опубликованы Н. М. Павловым в журнале "Природа и охота", 1890, № 1, стр. 93-98). Все это очень пригодилось Аксакову в работе над его охотничьими книгами.

Сведения, сообщаемые Аксаковым в "Записках об уженье", сопровождаются многочисленными его воспоминаниями из "собственного опыта". Практические советы, полезные для рыболова, перемежаются с тонкими "портретными" зарисовками рыб, их повадок и нравов, поэтическими описаниями картин природы.

Появление "Записок" Аксакова неожиданно для него самого стало сразу же приметным явлением в русской литературе. Скромное, деловито-прозаическое заглавие книги воспринималось как нечто мало соответствующее богатству и удивительной поэтичности ее содержания, ее литературной манере, языку. "Вообще автор человек бывалый; его записки дают более, нежели обещает заглавие", - отмечал рецензент "Современника" (1847, № 6, стр. 114). О необычайной новизне и своеобразии аксаковских "Записок" писал рецензент "Финского вестника": "Мы были совершенно изумлены, когда, раскрыв "Записки об уженье" с полною уверенностью встретиться в них с галиматьею, сделавшеюся отличительным достоянием книг о подобного рода предметах, увидели вдруг книгу если не весьма полезную, то весьма умную, написанную чистым русским языком и складом, книгу, которая, на безделье, может быть прочитана с удовольствием не одними охотниками удить рыбу, но и каждым образованным человеком" ("Финский вестник", 1847, № 6, отд. V, стр. 2).

В таком же духе откликнулись и многие другие современные критики, единодушно отмечавшие и чисто познавательные и эстетические достоинства книги Аксакова. Как вспоминал позднее Хомяков: "Нашлись люди, которые догадались, что тут скрывалось искусство, и искусство истинное" ("Русская беседа", 1859, № 3, стр. III) В числе почитателей аксаковских "Записок" был и Гоголь. "Об вашей же книжке он говорил и прежде, что хотя он и совсем не интересуется предметом,. но прочел ее всю от доски до доски с большим удовольствием", - сообщала в сентябре 1848 года отцу Вера Аксакова ("Литературное наследство", 1952, т. 58, стр. 706).

"Записки об уженье" быстро завоевали симпатии читателей, и вскоре возникла потребность в их переиздании. Писатель воспользовался этим обстоятельством и значительно расширил свою книгу. Появилась новая глава: "О рыбах вообще", и существенно были расширены почти все остальные главы. По этому поводу С. Т. Аксаков писал М. П. Погодину 5 декабря 1853 г.: "Я с любовью занимаюсь 2-м изданием. И, кажется, многие прибавки удачны. Книжка выйдет почти вдвое толще" (Л. Б., ф. Погодина, II 1/64; ср. также письмо к Тургеневу от 3 ноября 1853 г. - "Русское обозрение", 1894, № 9, стр. 499). В начале 1854 г. второе издание этой книги вышло в свет. Она теперь стала называться "Записки об уженье рыбы".

В новом издании книга открывалась стихотворным эпиграфом, взятым из "Послания к М. А. Д<митриеву>" (полный текст стихотворения см. в наст. томе, стр. 275). У этого эпиграфа есть своя история. Аксаков первоначально хотел сопроводить им второе издание "Записок ружейного охотника" (М. 1852). В бумагах Анны Григорьевны Достоевской, жены Ф. М. Достоевского, сохранился автограф С. Т. Аксакова, озаглавленный: "Эпиграф". За текстом эпиграфа следует короткая записка Аксакова, начинающаяся фразой: "Не правда ли, что этот эпиграф был очень кстати к моим "Запискам ружейного, охотника"?" (ЦГАЛИ, ф. 212, оп. 1, д. № 260). Замысел Аксакова не был осуществлен. Московская цензура, напуганная недавним скандалом, который был вызван появлением на страницах "Московских ведомостей" знаменитой некрологической статьи Тургенева о Гоголе, решила теперь действовать более "осмотрительно" и категорически воспротивилась напечатанию эпиграфа из-за строки "В мир спокойствия, свободы". 29 октября 1852 г. Аксаков с горечью сообщил об этом обстоятельстве Тургеневу ("Русское обозрение", 1894, № 8, стр. 484). Два года спустя писатель вспомнил об этом эпиграфе, но теперь уже в связи со вторым изданием "Записок об уженье рыбы". Отрывок из послания к Дмитриеву был на сей раз пропущен, но в искалеченном виде. В строке "В мир спокойствия, свободы" последнее слово цензором И. Снегиревым было признано предосудительным, вымарано и заменено отточием. Лишь в третьем издании "Записок об уженье рыбы" злополучный эпиграф был напечатан целиком.

Выход книги Аксакова вторым изданием вызвал в печати снова ряд восторженных критических откликов. Наиболее значительным из них явилось выступление И. И. Панаева на страницах "Современника". Самой важной чертой "Записок" Аксакова, по его мнению, является то "глубоко поэтическое чувство природы", которое свойственно большому художнику, и та удивительная "простота в изложении", которая отличает истинное произведение искусства. В этой книге "столько простоты, - писал Панаев, - что ее смело можно променять на десятки так называемых романов, повестей и драм, которые пользовались у нас в последнее время даже довольно значительным успехом. В ней столько поэзии, в этой небольшой книжечке, сколько вы не отыщете в целых томах различных стихотворений и поэм, которые привились и точно имеют в себе некоторые поэтические достоинства. Она, может быть, даже для специалиста, для охотника удить не имеет такого значения, какое имеет для художника, для литератора" ("Современник", 1854, № 8, стр. 130-131). Словом, "Записки об уженье рыбы" были восприняты современным читателем и критикой как произведение искусства. "Ты так умеешь писать, что и этот предмет делается у тебя литературным", - сообщал Аксакову М. Дмитриев в ответ на получение от него экземпляра "Записок" (ИРЛИ, ф. 3, оп. 13, Д. № 18, л. 1).

            Два года спустя "Записки об уженье рыбы" вышли третьим, и последним при жизни автора, изданием (М. 1856). Это издание отличалось от предшествующего немногочисленными стилистическими поправками и незначительными дополнениями. Кроме того, книга была сопровождена специальными примечаниями и заключительной статьей "Ход рыбы против течения воды", принадлежащими перу выдающегося русского естествоиспытателя К. Ф. Рулье. Статья Рулье явилась своего рода естественнонаучным комментарием к некоторым положениям аксаковских "Записок". Впервые в этом издании они вышли с политипажами, подобранными, очевидно, Рулье.

Литературные достоинства книги Аксакова были и впоследствии высоко оценены самыми выдающимися писателями. Для многих из них она служила своего рода эталоном, образцом того, как надо живописать природу. В 1884 г. А. П. Чехов писал своему брату педагогу Ивану Павловичу, что с интересом читает журнал "Природа и охота" и особенно статьи об аквариумах, уженье рыбы. "Хорошие есть статьи, - добавляет Чехов, -- вроде аксаковских" (А. П. Чехов, Полн. собр. соч., т. 13, М. 1948, стр. 110). "Запискам об уженье рыбы" воздавал должное и Горький. Во второй части романа "Жизнь Клима Самгина" есть любопытный эпизод. В серьезном, важном разговоре, который ведет большевик Степан Кутузов с Климом Самгиным, неожиданно всплывает имя Аксакова. Кутузов обращается к своему собеседнику: "Вы, Самгин, рыбу удить любите? Вы прочитайте Аксакова "Об уженье рыбы" - заразитесь! Удивительная книга, так, знаете, написана - Брем позавидовал бы"! (М. Горький, Собр. соч., т. 20, М. 1952, стр. 47).

            В настоящем собрании "Записки об уженье рыбы" печатаются по тексту третьего издания, с устранением мелких неисправностей и опечаток.

"Записки об уженье рыбы". - Подобно последнему прижизненному изданию, а также первому Полному собранию сочинений С. Т. Аксакова (СПБ. 1886), выходившему под наблюдением И. С. Аксакова, снабжены политипажами. Политипажи "Записок об уженье рыбы" даны по изданию 1886 г., не повторяющему в этом отношении последнего прижизненного издания 1856 г. Есть основание предполагать, что такого рода отступление от прижизненного издания в Полном собрании сочинений 1886 г. было не только санкционировано сыном писателя, но в свое время авторизовано самим С. Т. Аксаковым. Сохранилось письмо профессора Н. П. Вагнера, указавшего С. Т. Аксакову на существенные недостатки политипажей издания 1856 г. (ИРЛИ, ф. 3, оп. 13, д. № 6).

  

С. Машинский

comments powered by HyperComments