gototop

Новые статьи

Пельт В.Д. Рыболовный дед
  В конце XIX-начале XX веков имя П.Г. Черкасова среди рыболовов-любителей поминалось очень часто. И не случайно: в те годы он... Читать далее...
Никольский Г.В. Материалы по ихтиофауне городищ бассейнов Ветлуги и Вятки
Попытка восстановить ихтиофауну того или иного водоема по остаткам, находимым в стоянках древнего человека, не является новой. Начиная с классической... Читать далее...
Воронова А.А. Санитарно-медицинское обслуживание на каспийско-волжских рыбных промыслах в конце XIX - начале XX в.
  Исследуется развитие здравоохранения России на примере Каспийско-Волжских рыбных промыслов в конце XIX ‑ начале XX в. (санитарно-медицинские нормы и требования к организации... Читать далее...

Мещеряков В. «Индивидуалист»

Нас было четверо в купе вагона, и мы говорили об изобретениях. О чем только разговаривают случайные попутчики, когда поезд мчит, за окном - зимние сумер­ки, а впереди - длинный вечер! Мы потолковали о погоде: об особо морозных зимах, потом - о зимах, напротив, мягких. Подходящей темой для дальнейшей беседы мог бы стать хоккей или футбол, но так уж получилось, что разговор зашел об изобретениях.
- Техника в наше время, - сказал я, - делает чудеса. Взять, к примеру, радио­приемники: есть размером со спичечный коробок, не больше.
- Старо! - откликнулся один из собе­седников. - Это когда еще было-то! А я вот слышал такое: луч, понимаете ли, изобретен, им хлеба косят. Прила­живают аппарат на трактор, пониже, чтобы под самый корень брало, и лучом косят. Как бритва действует. Чистая работа!
- Луч Лазаря, - уверенно пояснил дру­гой. - Француз есть такой, по фамилии Лазарь. Наши изобрели луч-то. Но прошля­пили, патента вовремя не взяли. А Запад идею перехватил. Лазарь этот подсуетил­ся - я, мол, изобрел...
- А то вот еще новый материал разра­ботан, - сказал тот, который про луч начал. - Забыл, как называется. Сейчас этих названий пропасть: нейлон, нитрон, поро­лон, разве упомнишь? Нить из этого ма­териала сделали, толщиной в человече­ский волос. Обратите внимание: в чело­веческий волос! Н-да... Стали, значит, ис­пытывать на прочность. Подвесили кило­граммовую гирю - держит. Подвесили гирю в десять килограммов - держит, в центнер - держит. Тонну подвесили - и тонну держит. Десять тонн - держит! Это надо же! Народ со всех сторон сбежался глядеть... Ну, крупнее гири, чем в десять тонн, не нашлось в ту пору. Сам изоб­ретатель руками развел: «Не ожидал я, - говорит, - братцы, такой прочности». Чем у них там дело кончилось, не знаю. А в человеческий волос толщиной нить-то!
- А я вам скажу, - подал голос чет­вертый из нашей компании, до того вре­мени молчавший, - чтобы изобретать, тоже надо голову иметь на плечах.
- Это вы в каком смысле? - спросил я.
- А в том смысле, чтобы не было обидно людям. Это - главное. Вот про нить рассказал товарищ. Ясно:        вещь полезная, нужная. Скажем, леску рыбо­ловную сделать, особо прочную... Кому от этого может быть обидно? Никому. Вот бы и изобретали люди с таким расче­том, чтобы, значит, обиды не было.
- Извините, странно вы как-то рассуж­даете, - сказал я. - При чем здесь обида? Ведь речь идет о творческих достижениях, о прогрессе, о пользе для общества!
- А бывает и так, что обществу-то никакой пользы, - стоял он на своем.
Мы переглянулись. И спросили:
- Очевидно, имеете в виду какой-нибудь конкретный случай?
- Именно. Могу про этот случай рассказать.
Времени у всех было более чем доста­точно, предстоял длинный вечер, мы стали слушать.
- Увлекаюсь я подледной ловлей, - начал он степенно. - Езжу, знаете ли, по субботам и воскресеньям на водохрани­лище. Надо сказать, улова большого у нас там не бывает. Да и рыба мелковата. Просидишь полдня над лункой - ну, мо­жет, с килограмм окуньков да ершей на­ловишь. Если попадется иной раз плотва в полкило весом - это событие! А чтобы по-настоящему крупную рыбу поймать - нет, ни разу не поймал, честно говоря. То есть, случалось у нас там рыболовам крупного судака или допустим, леща подцепить, но это такая уж редкость, что потом разговоров хватало до весны...
Он помолчал, мы терпеливо ждали.
- В прошлую зиму, - продолжил он рассказ, - появляется как-то раз на водохранилище незнакомый человек, вроде бы приезжий. Мы, конечно, сразу его заприметили - все друг друга в лицо знаем. И, кроме того, одет как-то стран­но для зимней рыбалки, легковато одет. Водохранилище, сами понимаете, - ме­сто открытое, тут ветры сильные дуют, да и морозно. Посиди-ка без движения в такой обстановке! Приходится надевать тулуп, шапку-ушанку, валенки. Некото­рые еще и палатку небольшую ставят на льду, над лункой своей, чтобы, значит, от ветра было потише. А этот, новень­кий-то, одет в пальтецо, на ногах - ботиночки, короче говоря, налегке пришел, как на бульвар. Нет, думаю, этак у тебя дело не пойдет. Пороху у тебя на четверть часа хватит, не больше. Продрогнешь и уйдешь домой - на том и рыбалка твоя кончится. Гляжу - про­вертел он коловоротом лунку недалеко от того места, где я сидел, и стал удочку налаживать. Ну, думаю опять, голубчик, ничего ты не поймаешь, потому что там, где ты устроился, рыба никогда не клюет.
Так это я подумал и опять своим делом занялся, слежу за кивком на своей удочке. Только не прошло и трех минут - улавли­ваю краем глаза какие-то резкие движе­ния в той стороне, где этот человек находился; глянул - батюшки! - вытас­кивает он на лед здоровенного судака... А это, доложу я вам, величайшая ред­кость - поймать крупную рыбу на нашем водохранилище. Конечно, повскакали мы все со своих мест, сбежались судака смот­реть. Один рыболов тут же его и взвесил на пружинных весах - кило шестьсот потянул судачок. Махина! Вы видели ког­да-нибудь судака весом в кило шесть­сот? - неожиданно обратился к нам рассказчик.
- Нет, - ответили мы, - не видели.
- Эт-то, знаете ли, зрелище а-а-ат-личное!             
Рассказчик задумался на некоторое вре­мя. Задумались и мы. Колеса постукива­ли на стыках рельсов, вагон мягко пока­чивало. Затем он продолжал:
- Вот, значит, поймал он того суда­ка. Решили мы - повезло. Бывает так: новенькому везет. Мы, конечно, поздрав­лять его, хвалить и все такое прочее. Но он держит себя так, будто, ничего особенного не произошло, посмеивается, опускает не торопясь снасточку в лунку и - можете себе представить?! - почти сразу же вытаскивает второго судака! Почти такого же здоровенного! Ну, тут уж мы прямо-таки рты разинули от удивле­ния. И смекнули теперь, что человек какой-то секрет знает. Стоим, молчим, ди­вимся. Смотрим, конечно, во все глаза, какая у него приманка, какая снасть. Оказывается, ничего необыкновенного. Обычная зимняя удочка, как и у всех нас, обычная снасточка с мертвой рыбкой...
А он уж тем временем в третий раз приманку опускает и говорит спокойно: «Сейчас еще одного поймаю - и доста­точно». И тут же третьего судака подцеп­ляет. Прямо, как в сказке... Потом по­ложил рыб в полиэтиленовый пакет и ушел.
Мы, ясное дело, сразу же стали в его лунку свои снасти наперебой запускать. Результат - ноль. Судаков нет. Исчезли, и все тут!
Рассказчик, видимо, взволнованный эти­ми воспоминаниями, расстегнул ворот ру­башки, плотно облегавший его толстую шею.
- Ладно. Через неделю опять этот незнакомец появляется на водохранили­ще. Мы его уже встречаем, как героя: обступили, наблюдаем, значит, за его дей­ствиями. Опять пробуравил он лунку, и повторилась та же петрушка: выло­вил он и на этот раз трех судаков. Тут уж мы приступили к нему с расспро­сами, как дети малые: расскажите да рас­скажите, как и что. А он смеется: «Уметь надо!». И толкует нам: «Человек до космических кораблей додумался. Стало быть, и в области рыбалки пора мозгами шевелить. Я пошевелил, и у меня получи­лось. Теперь вы пошевелите - и у вас получится».
Заметьте, прямых ответов на наши во­просы он не дал... Тут надо сказать, ради справедливости, что у многих рыбо­ловов есть свои маленькие секреты. Один, допустим, умеет выбирать место, где клев хороший. Другой знает, чем и как прикормить рыбу, третий наживку при­меняет особую... Конечно, у тех, которые секреты знают, рыба клюет лучше. И ник­то их за это не упрекает. Значит, имел приезжий этот человек полное право при­менять свои рыболовные секреты. Но, с другой стороны, - масштабы-то, масшта­бы какие! Это ведь не то, что я, скажем, одну щуку поймал, а ты - две. Мы ему как бы в шутку: «Вы у нас здесь всех судаков переловите». А он нам: «Их тут подо льдом тьма-тьмущая. Уметь надо взять их». И ушел опять с тремя суда­ками в пакете. Я тоже свои удочки потихоньку смотал и - за ним следом.
Рассказчик умолк на короткое время, взглядывая на нас испытующе. Как бы сомневаясь, стоит ли рассказывать дальше? Но, должно быть, рассудил он так: «Люди мы здесь собрались случайные. Придет завтра поезд на конечную стан­цию, разойдемся все четверо в разные стороны и вряд ли еще когда-нибудь встретимся». Так он, вероятнее всего, по­думал. И стал рассказывать дальше.
- Вижу, он к автобусной остановке направляется. Ну, а у меня, знаете ли, «Москвич», на нем езжу на рыбалку. Я - в «Москвич», догоняю этого челове­ка, останавливаюсь у обочины. «Садитесь, подвезу». «А, это вы», говорит. Узнал он меня, конечно. Едем. Дорогой я его спрашиваю в лоб: «Вы снасточку чем-нибудь смазываете?». «Да, - отвечает. - Не стану скрывать, разработал я особое вещество, которым приманиваю рыбу». Ну, а дальше, пока мы ехали, он мне целую лекцию прочитал.
У многих животных, говорит, очень силь­но развит нюх. Трудно, говорит, даже представить себе, до чего тонко они могут разные запахи улавливать. А у рыб, оказывается, нюх прямо-таки собачий. Вот этому самому Андрею Борисовичу (он так отрекомендовался) удалось изоб­рести вещество специально на судака. С вечера, говорит, сбрызгиваю веществом снасточки, а потом перед самым ужень­ем, уже на льду, еще разок, для боль­шей крепости. Освежаю как бы. А дальше все идет, как по писаному: стоит снасточ­ку опустить в лунку, как все судаки, которые находятся ниже по течению, устремляются к ней. Их, как магнитом, тянет, непреоборимо... А вообще-то, гово­рит, и на других рыб - на сомов, щук и так далее - можно найти рецепты. Но, говорит, задача эта - непростая, много времени потребовалось бы, чтобы, значит, все рыбье царство охватить, а с меня, мол, достаточно и судаков. Спра­шиваю его: «Вы что же - ученый, выхо­дит дело?». Смеется: «Нет, говорит, уче­ный из меня не вышел. Я, если можно так выразиться, химик-любитель».
Я тогда ему говорю: «Мил-друг, продай мне баночку того вещества, я тебе пол­сотенки рублей заплачу». То есть, я же понимаю, что не могу вот так взять и бряк­нуть: ты, мол, рецепт открой. У меня язык не повернулся бы на такое нахальство. Купить баночку вещества - другое дело. Я сразу смекнул: хорошо бы с таким че­ловеком дружбу... м-м-м... установить, а потом уж, в дальнейшем, он, глядишь, сам бы, по дружбе, этот рецепт мне сказал. Ну, и решил не скупердяйни­чать - полсотни рублей, согласитесь, на дороге не валяются.
Мы в один голос согласились с ним.
- Но, конечно, соображаю при этом: баночка, если она, скажем, из-под майоне­за, пусть даже не доверху наполненная, наверняка окупится - судаков-то много можно будет наловить... Слушайте дальше! Отвечает он мне: «Я бы, говорит, с удовольствием вам этого пахучего ве­щества дал, без всяких денег. Но я, гово­рит, боюсь, что если дам вам этого вещества, то через полгода в здешнем водохранилище и во всех окрестных водо­емах ни одного судака не останется». Так прямо в глаза и сказал! Обидно мне стало. Ах ты эгоист, думаю. Значит, от своего изобретения только сам хочешь пользу иметь, а людям - шиш! Но я стер­пел, виду не подал и прошу у него: «Дайте хоть самую малость»... «Нет, от­вечает, и малости не дам, потому что это вещество очень несложное, и вы, гово­рит, чего доброго, догадаетесь, как его приготовить. Все гениальное, говорит, про­сто». Видали! Изобрел человек что-то такое, что одни судаки едят, и уже себя в гении зачислил!
В голосе рассказчика зазвучали нотки неподдельного возмущения.
- И заметьте, с того момента, как я начал про дело с ним говорить, у него все смешки да хаханьки. Я к нему - серьезно, а он разговор как бы на шутей­ный лад сворачивает. Ну, думаю, неда­ром из тебя ученый не вышел. Ученого - его сразу видно. Вон у моего соседа двоюродный брат - ученый, иной раз к нему, к соседу-то, в гости приезжает. Доложу вам - большое удовольствие с таким человеком пообщаться. Обходи­тельность - вот что дорого. Он тебя и выспросит, и выслушает внимательно, и расскажет что-нибудь такое, из жизни физиков или, допустим, космонавтов. Уровень сразу чувствуется, уровень!.. А этот, Андрей Борисович-то, со своими хиханьками - несерьезный человек, сразу видно.
Понял я, что дело не сладилось. Дру­гой на-моем месте взял бы да и высадил его на полдороге. Но я ему худого слова не сказал, культурно довез до централь­ной городской площади. «До свиданья, - говорит, - дальше я уж на автобусе до­берусь». Ладно, думаю, в следующий раз, когда опять придешь на рыбалку, я твоему эгоизму дам укорот...
В рассказе, таким образом, наметилась конфликтная ситуация.
За окном было лунно и звездно. Из коридора доносилась бодрая музыка: это радиоузел поезда начал вечернее обслуживание пассажиров. Рассказчик го­ворил дальше:
- А надо вам сказать, что я не только рыболов, но еще и общественный рыбинспектор. И вот в следующее воскре­сенье приходит опять этот самый Андрей Борисович. И вылавливает, по своему обыкновению, трех судаков. А тут я - к нему. Предъявляю удостоверение: «Поз­вольте взвесить ваш улов». Сам думаю: ну, если судаки больше пяти килограммов по­тянут, сразу составлю акт, и будут у те­бя неприятности, дружок.
А он вроде бы даже не удивился нисколько моему требованию. «А, говорит, это вы. Взвешивайте, коли не лень». То есть, дерзко отвечает, с гонором... Жаль, на пружинных весах вышло даже меньше, чем норма,— четыре восемьсот. Но я не растерялся и говорю официаль­но: «Рыбу вашу я намерен конфиско­вать». Он отвечает: «Не имеете права, я закона не нарушил». «О том, говорю, имею я право или не имею, не вам су­дить. Вы, говорю, занимаетесь по сути дела не рыбалкой, а хищничеством. Хищническим отловом рыбы. Слыхали, спрашиваю, поговорку: без труда не вы­нешь рыбки из пруда? А вы, выходит дело, без труда эту рыбку-то вынимаете из нашего водохранилища. Вы приходите сюда, как все, ловите, как все на обычную приманку, без этих ваших фокусов-по­кусов - никто вам слова не скажет. А вести себя так, как вы ведете, рыболовы нашего города не позволят». Ну, а рыбо­ловы, конечно, уже столпились вокруг и, хотя помалкивают, но, чувствую, в душе не одобряют этого Андрея Борисовича: у них он тоже, как бельмо на глазу, со своими судаками-то...
Вот так я ему это объявляю, а сам, при­знаться, немного побаиваюсь (рассказчик раскатился коротким смешком). Сейчас, думаю, скажет, что я просил вещество-то продать, а теперь, мол, в отместку с ним счеты свожу. Я бы, конечно, ему тут же в ответ: «А кто слышал? Свидетели бы­ли?». И все. Ему крыть бы нечем. А все- таки на мою репутацию маленько бы тень... м-м-м... пала. Не зря ведь поговор­ка существует: злые языки страшнее пи­столета... Но он про разговор наш в «Моск­виче» даже не упомянул, а все твердил, что, видите ли, он закона не нарушил.
- Но он ведь и в самом деле закона не нарушил! - вырвалось у одного из нас.
- Правильно. Не нарушил. Но, согласи­тесь, он себя всему обществу противопоставил. Нельзя же было и дальше ми­риться с его распоясанностью.
- А ведь хуже для общества было бы, если б этот ваш Андрей Борисович свой рецепт всему белу свету рассказал. Тогда действительно всех судаков очень быстро переловили бы.
- Зачем всему белу свету объявлять? Этого и не требовалось от него. Поделил­ся бы своими... м-м-м... достижениями вот со мной, затем, скажем, через меня еще с двумя-тремя видными, солидными людьми - и достаточно. И уже он, этот изобретатель, не был бы эгоистом, по­скольку, значит, поделился своими дости­жениями с обществом - в лице некоторых его представителей. Которые, глядишь, оказали бы ему поддержку в случае чего. А то... Ну куда это годится? Один, как перст. Одиночка! Вот и восстановил против себя всех окружающих без исключения. Потому что людям обидно.
Рассказчик перевел дух и приступил к за­вершающей части повествования:
- Приманка, на которую вы ловите рыбу, - говорю я ему дальше, изобретателю-то, - наносит большой ущерб рыбному поголовью. Она, если вдуматься, вреднее остроги. А острога - орудие браконьера. Следовательно, предъявите, говорю, это ваше секретное вещество, которым вы снасточку пропитываете, оно тоже подлежит конфискации. Сам думаю: может, он испугается, и я этим вещест­вом разживусь. (Рассказчик опять пустил короткий смешок). Хорошо. Он, значит, не противоречит, усмехается и протяги­вает мне железную коробочку. Я с нетер­пением открываю - пусто! Подношу к но­су, нюхаю - ничего особенного не ощу­щаю. Но соображаю: кроме коробочки, должен быть у него при себе, допустим, пузырек с жидкостью или что там еще. Говорил ведь он, что перед самой ловлей приманку «освежает»... «Где же, спрашиваю, вещество-то?». «Вещества, отвечает, в данный момент в наличии не имеется, а рецепт я в голове держу и никому не намерен открывать». Такие вот дела... Ну ладно, я человек не злой, вижу, что от него все равно ничего путного не добь­ешься, говорю: «Так и быть, идите на все четыре стороны и больше не появляйтесь на нашем водохранилище, не то худо будет». Тем и кончилось. Ушел он, и боль­ше мы его не видели. Вот вам и изобре­тение! Вот вам и изобретатель!
- Скажите, вы и в самом деле у него рыбу конфисковали? - спросил я.
- Не то чтобы конфисковал, а попросту он ушел и судаков своих не взял. Понял он, что не следует ему со мной отно­шения обострять до предела. Ну, посколь­ку все происходило на глазах, так сказать, общественности, пришлось оприходовать судаков как бы актом и отвезти их в инспекцию...
- А я так думаю, - с жаром отклик­нулся тот из нас, который спутал лазер с Лазарем, - тут важно другое. Тут важно, что он, Андрей-то Борисович ваш, - головастый мужик, толковый. Вон ведь какую штуку сообразил! Ведь это ж, как в сказке: закидывай удочку и тут же вытаскивай рыбу, причем - какую хочешь! Нравится он мне, изобретатель этот, и все тут... Вот говорите, будто обиду от него люди получили. Какая же тут обида может быть? Зависть обыкновенная - как это он умнее нас оказался? А он, между прочим, не только ум, но и большую сознательность проявил. Другой бы на его месте очень просто спекулянтом мог стать - вещест­вом этим стал бы торговать или рыбой. А он - нет. Не по-тихому, на отшибе ловил, а приходил прямо на водохрани­лище, к вам. Смотрите, дескать, люди добрые, действую без утайки, у вас на глазах, закона не нарушаю насчет пяти килограммов... И то примите во внимание, что ловил он рыбу только по воскресень­ям, а не во все дни... Очень аккуратно держал себя человек, по совести держал, ответственно.
Что касается меня, то я решительно принял сторону рассказчика.
- Дело не в том, - сказал я, - что этот Андрей Борисович соблюдал законы и вылавливал не более трех судаков в день. А в том дело, что, действуя совершенно открыто, демонстративно, он наносил мо­ральный урон окружающим, возбуждал у них нездоровые чувства - обиду и зависть. И поэтому нетерпимость, про­явленная нашим уважаемым рассказчи­ком, по моему мнению, совершенно оправданна, хотя, конечно, картина нетер­пимости была бы более цельной, если бы ему удалось воздержаться от попытки ку­пить это вещество у изобретателя. Впро­чем, в данном случае можно сделать скид­ку на обыкновенную человеческую сла­бость. Как бы то ни было, такие, с позволения сказать, изобретатели, в сущности, ес­ли взглянуть на проблему глубже, являют­ся законченными индивидуалистами. При этом отнюдь не исключено, что в один прекрасный день такой вот Андрей Бори­сович вдруг не вздумает стать, так сказать, альтруистом и не доведет до общего све­дения свой рецепт. Тогда запасы судака, имеющиеся на сегодняшний день в прес­новодных водоемах, могут быть серьезнейшим образом подорваны... Следова­тельно, в интересах общества было бы держать этих одиночек-изобретателей под строгим надзором, а в ряде случаев – и в изоляции...
Мы заспорили.
В это время в купе заглянула провод­ница.
- Что это вы все тут сидите безвы­лазно, товарищи мужчины? - сказала она с легким неудовольствием в голосе. - Вагон-ресторан давно уж открыт! Про­гуляйтесь-ка туда, а я тем временем приборку здесь сделаю.
Мы пошли в вагон-ресторан...
1983 г.
 
 
Поделиться:
Обсудить в форуме
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.

Публикации

Салмина Е.В. Рыболовство средневекового Пскова по данным археологии
Предметом данного исследования является рыболовство средневекового Пскова по археологическим материалам,... Читать далее...

Публикации

Некрасов А.Е., Косинцев П.А. Остатки рыб из археологического памятника Усть-Полуй
Археологический памятник Усть-Полуй находится на берегу реки Полуй, в 2... Читать далее...

Публикации

Браим И.Н., Кожан И.В. Рыболовство (в кн.: Полесье. Материальная культура)
Наличие большого количества водоемов, богатых рыбой, обусловливало распространение с древних... Читать далее...

Публикации

Адалова З.Д. Развитие рыбопромышленности Дагестана в конце XIX - начале XX вв.
  В статье говориться об истории становления и развития рыбного промысла... Читать дальее...
Вы находитесь здесь: Библиотека Тематический каталог Литературный уголок Мещеряков В. «Индивидуалист»