gototop

Новые статьи

Лозовский В.М., Лозовская О.В,. I. Clemente Conte, N. Desse-Berset, V. Radu, Y. Maigrot, Гиря Е.Ю,. Е. Gassiot. Рыболовство в мезолите - раннем неолите Волго-Окского междуречья по материалам стоянки Замостье 2
Стоянка Замостье 2 (Московская область), расположена на берегу реки Дубна, притока Волги. Содержит культурные слои позднего мезолита и раннего неолита, которые... Читать далее...
Ошибкина С.В. О рыболовстве у населения Восточного Прионежья в эпоху мезолита
Добыча рыбы является одним из самых ранних занятий человека, простейшим способом получения пищи, возможно, более простым, чем охота, особенно... Читать далее...
Золотухин С.Ф., Лебедюк В.А. Некоторые особенности древнего рыболовства на Нижнем Амуре
На р. Тунгуске (приток р. Амура) обнаружен фрагмент оригинальной рыболовной снасти, предназначенной для лова рыбы на крупных реках со льда.... Читать далее...

Бриль Б. Рыба старого Петербурга

 

В старину живали деды 
Веселей своих внучат 
 
В это трудно теперь поверить, но еще совсем недавно - по меркам истории - лет эдак сто тому назад прилавки петербургских лавок буквально ломились от обилия рыбного товара. По утрам сонного обывателя будили не столько шарканье скребков и метелок дворников, сколько пронзительные крики уличных торговцев рыбным товаром: «А кому рыбки живой? А вот - ерши, окуни, корюшка!» 
 
alt
 
Вряд ли тогда кто задумывался, а откуда все это берется? Рыбные запасы казались неисчерпаемыми, а уличная торговля свежей рыбой - естественной. Ради любопытства давайте заглянем на так называемую «Рыбную биржу», которая располагалась тогда у Симеоновского моста на Фонтанке. Правда, для этого пришлось бы встать спозаранку, часа в 3 – 4, чтобы застать биржу в самом разгаре ее деятельности.
Обширный двор биржи был завален хламом, застроен рыбными ларями, складами и вместительными ледниками. В проездах, вымощенных булыжником, тесно - ломовые подводы с рыбой налезают друг на друга, опрокидывают лотки и тачки мелочных торговцев, съезжающихся сюда за товаром, повсюду ящики, пустые бочки, солома и прочая тара.
Но работа уже кипит, рыба, привезенная с Ладожского, Онежского, Чудского озер, Ильменя и водоемов соседней Финляндии тут же сортируется и раскладывается по породам. Рыба самая разнообразная, способная удовлетворить вкусы самого взыскательного гурмана - от демократической мятой салаки до аристократического невского лосося.
Вот два серебристых особенно красивых лосося выставлены отдельно на ящике у склада. Хозяин-финляндец с довольным видом ходит вокруг:
- Осемнагрывна фунта. Сапсем таром!
Лососи от пуда и больше тщательно упакованы в пергамент и пересыпаны мелким льдом - это штучный товар, такая упаковка удивительно сохраняет рыбу и чудный, серебристый с черным рисунком узор чешуи во всей природной красе. Много щуки, но крупной нет, все больше рядовые - 4 - 5 фунтов. Финская щука упакована отдельно - и потому выдерживает дальнюю перевозку куда лучше нашей, здешней, наваленной в корзины без всякого сбережения. Питерские домохозяйки зубастую берут охотно - уж больно хороши из нее котлеты! Лещ в своей чешуйчатой кольчуге держит марку «парно'го товара», разве только какая-нибудь дотошная кухарка заглянет в предательски подкрашенные клюквенным соком жабры. Слабее всех – судак, рыба нежная, в большинстве своем привезенная уже с отвисшим животом. Много на привозе морской корюшки, она только что отметала икру и потому тоща и неказиста и по цене более чем доступна - 4 рубля за пуд. Окуня тоже хватает, но этот лежит в ящиках без уважения. С язем вообще не церемонятся - навален прямо на земле кучей. Карась, даже свежайший, тоже не пользуется спросом, хотя кто ж его не любит в сметане. Зато салака идет бойко во всех видах: и свежая и копченая. Упакованная в корзины-плетушки по 500 штук, она отдается по 11 - 17 рублей за тысячу.
Наконец, вчерашняя и только что привезенная рыба рассортирована, где надо спрыснута водой, цена прикинута - и ровно в 4 часа утра ворота рынка широко распахиваются, а армия мелких разносчиков и лавочников, прорывая цепь дворников, с шумом и гамом бросается в рассыпку по двору.
При этом, как ни странно, никакого сговора среди торговцев, никакого намека на единую цену - каждый продавец в отдельности выставляет свою цену.
Заметим, что через петербургскую (тогда - петроградскую) Рыбную биржу только за летний сезон (с 15 апреля по 15 октября) проходило до 327.000 пудов рыбного товара («Вестник рыбопромышленности» № 12 за 1916 г.). Из них на долю Невы приходилось до 15 тысяч пудов.
Что же ловилось тогда в матушке-Неве в то удивительное время?
Несмотря на свою незначительную протяженность (всего 60 верст) Нева является одной из больших рек России как по ширине (от 120 до 600 саженей), так и по глубине, доходящей до 7 и более саженей.
Если полистать пожелтевшие от времени страницы тогдашних газет и журналов, можно было узнать, что в 1715 г. был издан указ Петра I, который повелевал Московскому губернатору А.П. Салтыкову выбрать из подмосковных дворцовых волостей «крестьян добрых, нескудных и семьянистых дворов двести, в том числе рыбаков. Оных рыбаков доставить в Санкт-Петербургскую царскую мызу и поселить в окрестностях Петербурга». Эти рыбаки были пожалованы землею в 14 верстах от Петербурга по левому берегу Невы, где и образовали поселение названное «Рыбною слободою», с течением времени переименованное народом в «село Рыбацкое». 
Затем последовал еще один указ, в котором «для народной пользы» от Санкт-Петербурга до Шлиссельбурга и до Березовых островов в море, в реках и озерах дозволили «ловить рыбу везде безоброчно, опричь тех озер и прудов, которые расположены в середине дач». До каких времен ловили рыбу «безоброчно» - точно неизвестно, но с 1765 г. за право ловить на тонях и заколах уже стали взимать арендную плату.
Лов рыбы на Неве испокон производился тонями, заколами, мережами и бураками. За фарватером на взморье между Кронштадтом и Петербургом ставились уже большие мережи с «крыльями», называемые рыбаками «матками», а еще ловили крючками и «воротницами». В заводях, где нет течения, закидывали сети, называемые «путаницами».
На тонях ловили неводами соразмерно ширине реки. Тоню находили путем продолжительного опыта, потом уж приступали к чистке дна, ставили плот, избушку для рыбаков и гостей. Устройство тони стоило немалых затрат и трудов, потому каждая тоня имела свое историческое название: «Корфова», «Монастырская», «Елагинская», «Шишмаревская», «Сельдяная» и множество еще других.
Нева с ее протоками и взморье, конечно, не столь богата рыбой как Волга, Урал или Дон, но зато в ней водится проходная довольно вкусная и ценная рыба как корюшка, лосось, ряпушка, сиг, минога. Из этих пяти видов рыбы каждая имеет своих почитателей, свои достоинства и время лова. Кроме того, в Неве почти все время ловится щука, окунь, угорь, язь, судак, лещ, ерш, хариус и плотва, составляя приятную добавку к столу. Эту не столь ценную рыбу профессиональные рыбаки называли «посторонкой». Первой из проходных рыб в Неве появляется в конце мая корюшка. Ее начинают ловить еще со льда мережами, а по вскрытии неводами на тонях и прямо с лодок неводом. Эта, последняя, особенно добычлива вблизи Кронштадта. До половины мая ввиду холодов эту корюшку называют «холодною», а с половины мая - «теплою». Многие говорят, что она не такая вкусная как «холодная», но это дело вкуса, но что она крупнее и жирнее - это несомненно.
За корюшкой появляется красавец-лосось, одна из самых деликатесных невских рыб. Ловят его только неводом на тонях в Неве и на взморье. Вес его в среднем - от 17 до 20 фунтов, но встречаются особи, особенно в районе Ивановских порогов, и за 50.
Одновременно с лососем попадается, но в малых количествах, «мошкарный» сиг. Мошкарным его зовут потому, что питается он в основном мошкою. Он довольно крупен, от 2 до 3 фунтов, хотя, говорят, видели и до 8. Во время хода лосося может попасться и осетр, и стерлядь, но уж очень редко, так что за лето, бывает, поймают одного, двух, редко трех, а случается - и вовсе ни одного.
За лососем, в августе, начинается лов ряпушки. Но бывают годы, когда она вовсе не показывается, а затем может появиться в огромном количестве. Однажды, по свидетельству «Петербургского листка» от 9 сентября 1871 г., ряпушка шла по Неве «в таком небывало громадном количестве, что лодочники и переезжающий в лодках люд черпали ее буквально ковшами и шапками». Говорят, в это время все население Охты перебралось на берег Невы и занималось только добычей ряпушки. Ряпушка продавалась в тонях на вес, какой мог унести покупатель, всего… за 20 копеек! Один предприимчивый купец успел засолить за это время «15 бочек, каждая по 16 пудов, что обошлось ему по 3 рубля за бочонок». В разноску же по городу ее продавали вообще по копейке и «много по 2» за сотню. Но это, конечно, исключительный случай. Обычно же ряпушку ловят неводом в тонях и прямо с берега заколами, потому и называют ее иногда «закольною». И цена в это время от рубля до полутора за сотню.
С сентября по ноябрь наступает время сига и миноги. Сига в Неве и ее притоках ловят неводами на тонях и мережами, а на взморье за фарватером до Кронштадта - воротницами и крюками. Миногу же начинают ловить с августа и кончают в ноябре, при этом ловят ее только бураками - в мережи и невод совсем не попадается. В продажу минога попадает исключительно жареная особым способом на решете. Продают сотнями - от 2 рублей до 70 копеек.
После 20 августа, кончая ноябрем, в селе Ивановском выше и ниже порогов на Неве начинают ловить лохов. Лох - это тот же лосось, а лохом его называют во время нереста. Ловят его в это время в основном сетями.
Но как-то в начале 1890-х наехали финляндцы с Ладожского озера и остановились в деревне Маслово, что под 25 верст от Шлиссельбурга. Прибывшие начали с успехом ловить лосося на удочки, притом очень крупного, доселе попадавшего местным лишь в невода и путаницы. Ловили каким-то неизвестным способом, который держали в большом секрете. Ловля их была столь добычлива - по две, три и более 30 – 40-фунтовых рыбин на человека в день - что местные рыбаки диву давались. Года два масловцы тщетно старались выведать, на что же ловят пришлые. В это время снимал дачу здесь же близ Невских порогов член Союза рыбаков-удильщиков К.Калистратов. Видя, как финляндцы таскают близ его места громадных рыбин, где он до сих пор ловил преимущественно хариусов на «обшивку» (местное название «мушки»), он во чтобы-то ни стало «решил добиться их секрета». Но даже «за порядочную сумму секрет они ему не продали». К счастью, гребцом у него служил местный парнишка, чухонец лет семнадцати, и, съезжая с дачи, Калистратов поручил ему выведать секрет. И в одно прекрасное утро в конце октября, вспоминает Калистратов, ему доложили, что с дачи приехал гребец Андрей. Какова же была его радость, когда прибывший вручил ему желанный секрет.
Конечно, сегодня наша промышленность предлагает самый широкий выбор различных снастей и приманок для ловли рыб любых пород, но, думаю, и сегодня будет интересно знать, в чем же был доморощенный секрет простых финских рыбаков. Возможно, кто-нибудь из нынешних любителей попробует их дедовскую снасть. Секрет, рассказывает Калистратов, заключался в простом куске свинца в форме голубиного яйца, разрезанного вдоль на равные части. В плоскости каждой части вставлено зеркальце, в краях тупого и острого концов просверлены дырочки. В тупом конце продеты три жилы и сплетенный косицей подлесок длиною в вершок, к нему привязан крючок и кусочек красного кумача с квадратный вершок. Устроено все это «самым примитивным, грубым способом», но работает. Важная деталь - к комлю удилища финляндцы привязывают еще обыкновенную тонкую веревку длиною около 100 аршин, смотанную в клубок, который кладут на дно лодки - «когда лососка хватит, то они бросают удилище в воду и отпускают его на веревке». Крупный лох хватает насадку с ходу, по-щучьи, «вначале думаешь, зацепил камень или корягу, но потом чувствуешь, как будто кто-то трясет за жилку - это он старается стряхнуть крючок. В этот момент надо быть наготове - сейчас же бросится в сторону, и если пробовать удержать, никакая снасть не выдержит».
- С малых лет, - говорит Калистратов, - я страстный ружейный охотник, немало брал на своем веку лосей и медведей, но нахожу, что поймать крупную лососку (от пуда и больше весом) гораздо большее удовольствие, чем убить даже очень большого медведя. Убить медведя – 5 - 10 минут - и финал, а с крупным лососком приходится возиться минут сорок!
Описать происходящее невозможно - это надо испытать. Вот лосось рванулся в сторону, потом с бешеной скоростью начинает носиться у самой поверхности, высоко взлетает в воздух и падает обратно, стараясь перешибить своим туловищем леску.
- Главное искусство в вываживании - терпение и хладнокровие, тем более что водишь на одной жилке. Много я на первых порах потерял по Неве «пулек» и жилок, пока выучился этому искусству. 
О силе лосося лучше всего говорит случай, описанный в журнале «Рыболов-любитель» № 8 за 1909 год.
«В Нарве, близ Нарвского водопада, на днях ловил на крючок лохов крестьянин Островского уезда Афанасий Матвеев. Попался огромный лох. Рыба со страшной силой начала метаться в воде. Не желая упустить добычу, он изо всех сил держал веревку, но следует бешеный рывок - и рыбак падает с обрыва. Тело несчастного было найдено в двух верстах от места падения».
За три года Калистратов поймал таких лососок до пуда и более 67 штук. Надо сказать, что к тому времени один из рыбаков-масловцев догадался поставить на месте лова «перетон» из длинной, накрепко закрепленной прочной веревки, полуопущенной на дно. Вот за нее-то финны зацепили одну из своих удочек и вынуждены были оборвать леску - тем и выдали свой секрет, который среди невских лососятников получил название «пулька». Уженье на «пульку» быстро распространилось среди рыбаков, так что в разгар сезона, в августе месяце ею стали заниматься на Неве до сотни лодок.
Верстах в двух выше Павлова находится пристань Лобаново, одна из красивейших на Неве. Имеющая в том месте до 500 саженей ширины она представляла как бы огромную заводь с сильным течением и являлась местом стоянки крупнейших лохов. Поимка здесь пудовых лохов была чаще, чем где-либо. Обычно отсюда рыбаки спускались вниз по реке, попутно «беря» луды (по В.И. Далю «луда» – плитняковое дно реки, подводные и надводные плоские камни, мели) Кузьминскую, Островскую, Оранжерейную и, наконец, Масловскую. Это были главнейшие места уженья лосося выше Ивановских порогов, а ниже была расположена знаменитая Ивановская луда. Средний улов рыбака-лососятника достигал тогда за летне-осенний сезон до 40 - 45 штук и приносил ему до 200 - 250 рублей дохода. Но вскоре, ввиду уменьшения лососей, число рыбаков стало сокращаться.
Много с тех пор утекло воды, давно исчезли Ивановские пороги и луды, но по-прежнему ведомые древним инстинктом там собираются потомки недоловленных нашими предками лососей и хариусов - правда, далеко не в тех количествах. 
 
 
ПУБЛИКАЦИЯ: Бриль Б. Рыба старого Петербурга  // Спортивное рыболовство, №. 9. СПб, 2009. С. 4-6.
 
 
 
Поделиться:
Обсудить в форуме
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.

Публикации

Ляшкевич Э. А. Рыболовство в средневековом Гродно (по материалам раскопок Старого замка)
Города Понеманья занимают особое место в ис­тории древнего рыболовства Беларуси.... Читать далее...

Публикации

Васильева А. В. Особенности рыбного промысла населения Недвиговского городища
                Материалом для настоящей работы послужили костные остатки рыб, извлеченные... Читать далее...

Публикации

Браим И.Н., Кожан И.В. Рыболовство (в кн.: Полесье. Материальная культура)
Наличие большого количества водоемов, богатых рыбой, обусловливало распространение с древних... Читать далее...

Публикации

Анфимов Н.В. Рыбный промысел у меотов
В эпоху раннего железа меотские племена являлись основным на­селением бассейна... Читать дальее...
Вы находитесь здесь: