gototop

Новые статьи

Анфимов Н.В. Рыбный промысел у меотов
В эпоху раннего железа меотские племена являлись основным на­селением бассейна р. Кубани в ее нижнем и среднем течении, а также... Читать далее...
Тарасов И.И. Рыболовство в средневековой Ладоге
Село Старая Ладога расположено на берегу одной из крупнейших и полноводных рек Северо-Запада России – Волхова. Этот водоем издавна славился... Читать далее...
Селезнева И.А., Селезнев А.Г. Рыболовство коренного населения Тарско-Иртышского бассейна (По материалам поселений Тарских татар)
Настоящая работа основана на полевых материалах, собранных Сибирской археолого-этнографической экспедицией Омского государственного университета и Омского филиала Объединенного института истории, филологии... Читать далее...

Бахтиаров А.А. На отмелях Финского залива

Рыбацкие тони на Неве и в Финском заливе.

Чухны-рыбаки и осташи из Тверской губернии.

Весною, в устье Невы, на взморье, закипает своеобразная жизнь. На отмелях там и сям разбросаны рыбацкие тони. На отлогих берегах лежат, накренившись набок, старые барки, отслужившие свой век и поступающие теперь на дровяной двор. Рабочие ломают их и тут же пилят на дрова. В устье Невы то и дело шмыгают утлые лодчонки, хозяева которых, вооружившись багром, ловят дрова, доски, бревна и т. п. Кое-где над водою возвышаются небольшие шалаши, сделанные из ели: из этих шалашей гаванские охотники стреляют дичь. Подъехав на лодке к шалашу, охотник прячется в него и терпеливо поджидает уток, гагар и т. п., которые, ничего не подозревая, подплывают близко к засаде. Раздается выстрел — и через несколько времени, хлопая веслами по воде, выплывает из шалаша лодка, направляясь за добычей.

На взморье насчитывается до 10 тоней. Рыбацкая тоня представляет избушку, воздвигнутую на отмели: во избежание наводнения, она высоко подымается на столбах над поверхностью воды. Некоторые тони устроены в открытом море, на воде, другие — на берегу.

Один из крупных петербургских рыбаков имеет на взморье 3 тони, где в горячее время работает свыше 100 человек.

Рыба ловится мотнею сажен 300 длины и 3—4 ширины, смотря по глубине моря. Закинутая мотня опускается в море стеною, от поверхности воды вплоть до дна. Сверху мотни плавают деревянные поплавки, а снизу подвешены каменные грузила. Мотню с обоих концов тянут на берег при помощи ворота, который приводится в движение поденщиками. Когда закинут невод, поденщики медленно вертят ворот, ходя по кругу, понурив головы. С утра до вечера раздаются в такт мерные шаги поденщиков. Тут же, на тоне, живет и сам хозяин — старик из осташей, т. е. из Осташковского уезда Тверской губернии.

Войдя на тоню, прежде всего заметите при входе прибитую на столбе доску с надписью: «Будьте счастливы, кроме осетра и стерлядей».

‑ Для чего эта надпись?

‑ По обычаю это объявление вывешивается на каждой тоне во избежание спора. Господа приезжают к нам закидывать тони.

Вся мелкая рыба идет закидывающему тоню, кроме осетра и стерлядей, которые остаются владельцу тоней.

— Что стоит закинуть тоню?

‑ Разно бывает: когда рыба идет — рублей восемь-десять, под вечер — рублей пять, а вот теперь за рублик закинем!

‑ Как рыба идет?

‑ Плохо! Вот уж черемуха цветет, а рыбы все нет!

Время хода корюшки и ряпушки из моря в Неву обыкновенно совпадает с цветением черемухи. Невские рыбаки издавна заметили эту примету.

— Бог даст, пойдет! Ведь ни одной весны не бывало еще, чтобы корюшка не заходила в Неву!

Во время рыбного сезона каждая тоня вытаскивает от 20 до 40 корзин корюшки и ряпушки весом от 50 до 100 пудов.

— Каким образом вытаскиваете такую добычу из воды? Ведь невод порвется!

— Сперва рыбу вычерпываем из сетей сачками, а потом сети вытаскиваем на берег.

Рыбаки нанимаются на лето на хозяйских харчах. Спят на тоне, в избушке. Стол рыбный. Чинщики сетей получают наибольшее вознаграждение. По словам рыбаков, чинить старый невод труднее, чем вязать новый.

В девять часов вечера лов рыбы прекращается.

С вечера из Чекуш выплывают на взморье десятка два-три лодок: это мережники едут на ночевку. Днем они спят, а по ночам ловят рыбу. Каждый мережник — сам слуга и хозяин, и что наловит, тем и живет.

Все воды на Неве, начиная от Охты и до взморья, до маяка, взяты одним рыбаком на аренду. И всякий другой рыбак, желающий ловить рыбу в районе этого участка, платит откупщику по 25 рублей с лодки. Обыкновенно на каждую лодку приходится до 100 мереж. Если говорят, что у этого рыбака одна лодка, это значит, что у него около 100 мереж. Мережи приготовляются в деревне Рыбацкой или привозятся из Тверской губернии. Цена мереж — 2 рубля. Мережи опускают на дно реки отверстием по течению и вынимают при помощи якоря. Первый входной круг мережи — от 1 до 2 саженей в диаметре, остальные все меньше и меньше. Войдя в отверстие мережи, рыба идет дальше и через горло попадает в так называемую «душку», где и остается, пока ее не вытащат из воды. Мережи опускаются с вечера и вынимаются из воды рано утром, часа в четыре. В каждую мережу, смотря по ходу рыбы, попадает от 1 до 20 рыбин и более.

В районе Выборгской стороны и Петропавловской крепости ежедневно по вечерам снуют лодки: это рыбаки опускают на ночь мережи. Днем мережи просыхают на берегу, их чинят и чистят метелкой от приставшей речной тины. Чтобы судить о количестве мереж, опускаемых в Неву, заметим, что, например, на правом берегу все пространство от Александровского моста и до Большой Невки бывает занято мережами, которых тут насчитывается до 3000 на какой-нибудь четверти версты.

Кроме мереж рыба ловится еще так называемым заколом, которых на Неве несколько: например, против Клинического госпиталя — на Выборгской стороне, около часовни Спасителя — на Петербургской стороне, на Охте и т. д.

Закол устраивается следующим образом: поперек Невы в воде ставятся два забора сажен по 20 каждый; оба забора сходятся один с другим под углом, в вершине этого угла оставлено отверстие в виде ворот для прохода рыбы. Закол сделан из тонких жердей и переплетен ивовыми прутьями так, чтобы рыба не могла проскользнуть через него.

Встретив на своем пути закол, рыба плывет дальше — к воротам закола и вступает в большое водовместилище, наподобие ящика, огороженного тоже со всех сторон ивняком.

Самый процесс лова происходит так: во время хода рыбы над воротами закола лежит один из рыбаков и внимательно смотрит в воду, нейдет ли рыба.

Корюшка и ряпушка ходят массами, стадами. Едва только рыбак завидит в воде ход рыбы, дает товарищам знак, чтобы они не пугали рыбы.

Спустя несколько времени, когда рыбы набралось достаточно в водовместилище, рыбак кричит: «Майна!» Подымается суматоха. Рыбаки опускают сети, чтобы запереть ворота, сети стеною опускаются от поверхности воды и до самого дна. Таким образом, рыба поймана, остается ее только вытащить. Для этого ее пугают, хлопают по воде «торбушкой», насаженной на шест, и снова гонят ее назад к воротам, прямо на расставленные сети. Испуганная рыба массами напирает на невод, точно в мешок, и затем ее вытаскивают из воды, развязывают отверстие сетей и вываливают рыбу в корзины. Только что пойманная ряпушка бьется в корзинках, напоминая собою падающие капли дождя на поверхности реки, затем мало-помалу утихает и, наконец, совсем засыпает. Закольная ряпушка продается на глаз, по полторы копейки за «половник». Места на Неве для постановки закола отдаются городской думой с торгов, на которые и стекаются невские рыбаки.

‑ Ну, ребята, закол снял! — извещает хозяин-рыбак своих рабочих, которые чинили сети.

‑ Поздравляем, Иван Дмитрия! — сняв шапки, кланяются в пояс рабочие.

‑ Дай Бог счастье!

‑ А Ванька-то «на сухую» хотел с меня содрать двадцать пять рублей! Да, спасибо, Григорий не дал: коли хочешь торговаться, милости просим, а то нечего подвохи-то подпущать!

‑ И как ему не стыдно! Большой рыбак и с нашего брата «отступного» просит!

‑ Глаза-то завидущи, а руки загребущи! Я, было, хотел ему сунуть. Думаю, силен, бестия, захочет сбить — собьет: нам с ним не под силу тягаться! Да Гриша остановил. Так ни с чем и отъехал!

Кроме сетей и мереж рыбу ловят еще переметами. На переметы попадает крупная рыба: щука, сиги и т. п. А ершей со взморья, с «лисьего носа», доставляют прямо с крючками во избежание того, чтобы не испортить рыбы, вынимая крючки.

Рано утром на тони и заколы приходят разносчики и бабы-торговки для закупки рыбы. Но нигде не бывает такого стечения разносчиков, как на рыбной бирже у Семеновского моста, куда привозят рыбу из Ладожского озера.

‑ Почем сиги-то?

‑ А тебе какого — долгомерного или среднего?

‑ Все равно, какие есть!

‑ Вот шестивершковые!

Мера сигов на вершки считается от пера у головы и до пера у хвоста, на спине.

‑ Много ли просишь?

‑ По четвертаку на круг!

‑ Язи хорошие, лещи!

‑ Эй, Никифор, почем карпа-то продаешь?

‑ Перестань судачить-то!

— А судаки есть?

Более опытные разносчики, что называется доки по рыбной части, торгуются с рыбаками и устанавливают цену, а потом по этой цене покупают уже и все остальные разносчики.

Вообще говоря, относительно снабжения живой рыбой Петербург находится в весьма благоприятных условиях: окруженная множеством озер, наша столица получает обильную дань из Ладожского озера, Чудского, Ильменя и т. д.

По северному берегу Финского залива рыболовством занимаются чухны; каждый рыбак имеет право закидывать невод, где захочет.

В окрестностях Белоострова, по Финляндской железной дороге, убогие хижины разбросаны почти на самом берегу моря; берега залива чрезвычайно отлоги и песчаны: нередко надо пройти с полверсты по воде, чтобы можно было выкупаться. Рыбаки живут вразброд и каждый ловит для себя. Попадаются даже рыбацкие землянки, обнесенные невысокою изгородью, на которой просушиваются сети. Возле одной из подобных землянок сидел на самодельном стуле чухонец-старик в очках; он вязал новую сеть.

— Здорово, старина.

Старик снял очки и ответил на приветствие ломаным русским языком.

‑ Давно занимаешься рыболовством?

‑ Давно, давно-о! — с усмешкою ответил старик, произнося последний слог протяжно, нараспев, чтоб показать, что он уж очень давно занимается рыболовством.

‑ Сколько лет?

‑ Сорок лет!..

В это время из землянки вышла жена рыбака, пожилая женщина.

‑ Здравствуй, барин!

‑ Что, на зиму отсюдова в деревню переселяетесь?

‑ Нет! Зиму и лето здесь живем! Здесь и состарились... Да и привыкли к этому шуму!

Из-за соснового леса доносился шум морских волн. Для непривычного уха казалось, что где-то в окрестности находится большой водопад, откуда и доносятся его величавые звуки.

‑ Слышь, как шумит!..

‑ И лес шумит, и море шумит!

‑ А вон наша лодка!

В прогалине сосняка виднелось море. Волны бежали одна за другою, широко разбрасывая позади себя белоснежные гривы, которые издали походили на плавающие льдины во время ледохода.

‑ Чем ловите рыбу?

‑ Сетями! Вот посмотрите!

На особых подстановках правильными рядами развешены около землянки рыбацкие сети 50 саженей длины и 2 фута ширины, сотканные из тончайших белых ниток, наподобие паутины. Хозяйка поясняла, что эти нитки редкой тонины, «номер 180-й», и стоят по четыре рубля за фунт. Зато одного фунта хватит на целую сеть.

— Зачем такая тонкая нить?

— Такую нить корюшка не примечает и лезет прямо на сеть... Попадает тысяча, две и три тысячи в сеть. А чуть нитка толще – назад идет!

— Во сколько дней можно связать такую сеть?

— Вот она в ширину всего-то двадцать пять ячеек, а просидишь две недели...

Для вязания сети употребляется особая игла и пластинка, сделанная из кости. Ширина ячеек — дюйм.

— Много ли сетей у каждого рыбака?

— Разно бывает: у кого — пять, у кого — десять и больше!

— Давно бывали в Петербурге?

— И не запомню когда...

— Куда же рыбу сбываете?

— Прасолы скупают и отвозят туда...— При этом старик махнул рукой по направлению к Петербургу.

Другая картина — около Сестрорецка. Полдень. Невыносимая жара. На берегу моря лежит сойма, перевернутая вверх дном. Около нее развешено несколько неводов, у берега привязаны рыбацкие лодки. Кругом ни души. Что за диво? Неужели рыбаки оставили без всякого присмотра свои снасти и лодки? Начинаете приглядываться, нет ли кого-нибудь. Наконец, замечаете, что с одного боку сойма несколько приподнята и тут подложены два толстых обрубка дерева, так что свободно можно пролезть вовнутрь соймы. Высовываются чьи-то ноги... Нагибаетесь ниже и видите целую артель чухон-рыбаков, укрывшихся от жары под опрокинутую сойму. Одни из них отдыхают, другие приготовляют снасти, третьи вяжут сети. Одна чухонка «наживляет» перемет длиною в 500 сажен. С правой стороны возле нее на земле стоит корзина с червями, на коленях — деревянная доска. По мере насаживания червей на крючки перемет укладывается на доску коленьями — в аршин длиною; чтобы крючья с червями не перепутались между собою, каждое колено посыпается песком.

— Черви на крючьях неспокойно сидят, ползают, весь перемет могут перепутать; вот мы их и пересыпаем песком, пусть ползают!

— Во сколько времени «наживляете» перемет?

— В сутки два перемета!

Мальчишка-чухонец ежедневно ходит в поле копать червей.

Около соймы лежит груда обломков гнилого дерева, которые от сухости ломаются, как древесный уголь.

—. Это зачем?

— Гнилушки! Для рыбака — необходимая вещь! Муку приготовляем и сажаем в нее червей! А то неудобно насаживать на крючья! Сырые, влажные черви выскальзывают из рук!

Действительно, подобная мера весьма практична, ибо гнилое сухое дерево чрезвычайно гигроскопично.

Во избежание порчи перемет смолят; крючья подвязывают лесою из конского волоса, на расстоянии каждой сажени — по крючку, так что на всем перемете — 500 крючков. Чтобы знать, в каком месте моря опущен перемет, к каждому его концу подвязывают по «кубасу». Представьте себе деревянный шар, в пол-аршина в диаметре, через который продет длинный шест, так что шар приходится посредине этого шеста. На верхнем конце шеста развевается флаг, а к нижнему концу привязана веревка от перемета. Это и есть кубас. Брошенный в море, он будет плавать, причем флаг никогда не погрузится в воду, так как кубас имеет устойчивое равновесие.

Невода закидывают в открытом море, и когда с двух концов вытягивают невод, посредине против невода снует лодка, откуда рыбу пугают «торбушками», чтобы она шла назад в невод.

В окрестностях Петербурга, по русским и чухонским деревням, разъезжают торговцы с рыбным товаром. На телеге сидит чухонец-прасол, впереди стоит огромная кадка с соленой салакой. Проезжая по деревне, чухонец на всю улицу выкрикивает:

— Салака! Салака!

Соленая салака продается по 15 копеек за сотню.

Берега Финского залива в Ямбургском уезде делятся крестьянами на 74 участка, или жребия. Каждый участок — 76 саженей ширины, а в длину, т. е. в море,— сколько угодно, хотя бы до другого берега Финляндии. Для большего порядка и во избежание споров, так как участки по качеству не одинаковы, чуть только вода покроется льдом, собирается большой сход, под начальством двух старшин, на котором и вынимаются жеребья партиями, по 10 человек в каждой. Какой номер жеребья достанется партии, в том участке она и ловит рыбу целый год, до нового схода. Рыбу ловят зимою неводом — салаку, а летом сетями — корюшку. Пойманную рыбу тут же на льду и продают ожидающим барышникам и берут за 1000 салак полтора рубля и за 1000 корюх 5—6 рублей.

Невод покупают артелями, по 10 человек в каждой. За невода уплачивают от 300 до 350 рублей и постоянно покупают их от поставщиков Тверской губернии Осташковского уезда. Поставщики приезжают сюда зимою и отдают невод в долг, в счет улова. Барыши рыболовы делят по воскресеньям, по окончании работ; при этом, если невод еще не окуплен, половина идет в уплату долга за невод, а другая — делится поровну между участниками артели. Лодок для ловли неводом не требуется, потому что лов начинается в декабре и продолжается до апреля, т. е. пока Финский залив покрыт льдом. Одним неводом можно ловить не более двух зим.

Женщины тоже принимают участие в артели, но дети не допускаются.

На одну тоню, при длине невода в 500 сажен, требуется для артели в 10 человек целый день: приготовление, закидка, тяга, выбирание рыбы и укладка невода. По окончании тони невод обкладывают соломою, завертывают рогожами и зарывают в кучу снега, нарочно для того привозимого, иначе невод обмерзнет за ночь.

В средний улов вытаскивают рыбы рублей на 10; случалось вытаскивать и на 100 рублей, но очень редко.

Недалеко от Петербурга, в Стрельне, занимаются рыболовством осташи из Тверской губернии Осташковского уезда. До 200 человек рыбаков периодически, из года в год, приезжают на берега Финского залива для занятия рыбным промыслом. Отправляясь в Петербург, хозяин-рыбак нанимает несколько человек рабочих, платя за лето, с 15 марта по 29 июня, от 30 до 50 рублей на хозяйских харчах; при этом дорога до Петербурга на хозяйский счет, а назад — как знаешь.

В Стрельне рыбаки арендуют казенный дом. По прошествии 25 лет, по погашении капитала, затраченного на постройку дома, этот последний переходит в собственность рыбаков. Двухэтажный дом стоит на самом берегу моря. Он разделяется на 12 номеров, на каждый номер числится по 3 лодки; плата за номер — 75 рублей за лето. Таким образом, с лодки приходится по 25 рублей в лето.

Рыбаки избирают из своей среды старосту, который обязан следить за порядком всего здания. Ежегодно здесь останавливаются до 35 хозяев со своими рабочими. В каждой артели имеется кашевар, который готовит кушанье. Ему выдается на руки артельная книжка для забирания из ближайшей лавки съестных продуктов. Осташи ловят рыбу в районе 10—15 верст вдоль берега и на столько же верст в глубь Финского залива. Лов рыбы производится мережами и сетями. Морские мережи в сравнении с речными отличаются своими огромными размерами. Первый входный круг называется «одужьем», которое имеет 3—4 сажени диаметром; остальные пять обручей, каждый аршина два в диаметре, отстоят друг от друга на расстоянии полутора аршин, так что вся мережа — свыше 5 саженей.

Опущенная на дно моря мережа лежит в воде в виде колоссального конуса, напяленного на обручи. Одужье и обручи делаются из рябины, которая отличается упругостью, крепостью, и притом древесина рябины не так намокает в воде, как другие деревья. Одужье — пальца в два толщины, обручи немного потоньше. На первом обруче нанизано 130 ячеек, на последнем — 160 ячеек, ширина которых около вершка. Сети бывают в 20—40 маховых саженей длины, при двух аршинах высоты. Величина ячеек зависит от того, для какой рыбы предназначена сеть. Для крупной рыбы, например для лещей и сигов, вяжут по 14, 16, 20 ячеек по высоте сети; для мелкой рыбы, какова корюшка или ерши, и ячейки мелкие.

Чтобы предохранить сети и мережи от разрушительного действия водяной стихии, их смолят и коптят. В котел наливают смолу, смешанную пополам с водою; смолу кипятят и затем опускают в нее сети, которые вынимаются из котла при помощи ворота. Котлы устанавливаются на дворе, на открытом месте. Высмоленные сети развешиваются в коптилке. На дворе построено 8 коптилок для копчения рыболовных снастей. Во избежание пожара коптилки разбросаны в разных местах, на значительном друг от друга расстоянии. например сажен на двадцать и т. п. Коптильная печь топится сосновыми гнилыми пнями, которые тлеют медленно, дают много дыму, притом же они и дешевы: чухны доставляют их по 2 рубля за воз.

Для копчения сети и мережи укладываются или развешиваются на балки в несколько ярусов. Чтобы прокоптить хорошенько сеть, требуется по крайней мере 5—6 дней. Рыбаки арендуют коптилки, платя по 8 рублей с лодки, не считая топлива. В жаркое время лета, когда вода на море бывает теплая, сети коптятся через каждые 2 недели, а в холодную пору — 1 раз в месяц.

На каждую лодку приходится от 150 до 200 мереж, так что всего у осташей насчитывается до 5000 мереж, не считая сетей. Когда становят сети, их привязывают одну к другой; нередко получается, что сети тянутся на море непрерывно одна за одною на пространстве 3 или 5 верст. На деревянных поплавках сетей вырезаны условные знаки или же инициалы их владельцев. При помощи подобных заметок рыбаки различают свои сети от чужих. Сети опускаются на дно морское — зигзагами, полукругом и т. п. Улов рыбы весьма разнообразен. Так, например, в сентябре месяце 1887 г. трое рыбаков, отъехав от Стрельны верст на пять, закинули сети на утренней заре и поймали такую массу лещей, что, вернувшись на берег, продали их прасолу за 100 рублей — по 2 рубля 80 копеек за пуд. Хозяин-рыбак рассказывал товарищам о подробностях счастливого улова:

— Только что закинули сети, и повалила рыба!

Сверкавшие золотистою чешуею лещи выложены были из лодки на землю, на разостланный брезент. Некоторые из лещей были живы и разевали рот. Около кучи рыбы толпились кое-кто из публики.

— Вот так заря!

— Эка Божья благодать!

— В два-три часа заработал за целых полгода!

От избытка счастья рыбак подарил первой попавшейся незнакомой девочке огромного леща.

— Эй, девочка, поди сюда! На тебе гостинца! Неси домой! Скажи, что рыбак подарил! Мне Бог дал, а я тебе!

Впрочем, подобный счастливый лов случается весьма редко.

Ежегодный заработок всей артели осташей простирается на сумму от 20 000 до 30 000 рублей. Рыба сбывается в Петербург. На зиму осташи уезжают домой; лодки, сети и прочие снасти остаются на сохранение в амбарах. Номера числятся за бывшими владельцами; весною каждый хозяин-рыбак занимает свое прежнее помещение.

 1887 г.

 ПУБЛИКАЦИЯ: Бахтиаров А.А. На отмелях Финского залива (с. 115 -124) / Бахтиаров А.А. Брюхо Петербурга. Очерки столичной жизни. СПб., 1994. Изд. Ферт, - 221 с.


Поделиться:
Обсудить в форуме
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.

Публикации

Кулаков А.А. Рыбный промысел у населения Хазарского каганата (по материалам памятников Нижнего Дона)
  Важное место в хозяйственной деятельности населения Хазарского каганата занимал рыбный... Читать далее...

Публикации

Никольский Г.В. Список рыб из неолита бассейна р.Онеги
Московским государственным историческим музеем мне была передана на обработку коллекция... Читать далее...

Публикации

Корусенко М.А. Материалы к изучению рыболовства населения низовьев р. Тары
  В нашем сообщении речь пойдет о такой важной для археолого-этнографических... Читать далее...

Публикации

Анфимов Н.В. Рыбный промысел у меотов
В эпоху раннего железа меотские племена являлись основным на­селением бассейна... Читать дальее...
Вы находитесь здесь: