gototop

Новые статьи

Крапивина М.С. Диалектная терминологическая лексика (на материале рыболовецкой лексики донского казачества)
  В статье рассматриваются особенности диалектной терминологической лексики донского казачества на примере рыболовецкой лексики, для которой характерны многозначность терминов, возникновение образных... Читать далее...
Дьяченко И.П. Фауна и некоторые биологические особенности рыб в эпоху поздней бронзы
Одним из способов ретроспективной оценки ихтиофауны является изучение кухонных остатков в культурных слоях поселений человека минувших эпох. Конечно, такой метод... Читать далее...
Крылович О.А. Тихоокеанская треска (Gadus macrocephalus) в добыче древних жителей Алеутских островов
ABSTRACT: Remains of that Pacific cod (Gadus macrocephalus) were found almost in all ancient Aleutian settlements, but in very different... Читать далее...

Орестова Е.И. К истории формирования рыболовецкой терминологии Западной Сибири

 

Возросший за последние годы интерес к разработке различных региональных и терминологических словарей вызывает необходимость кропотливых исследований в области диалектной лексики. В этой связи заслуживает особого внимания лексика народных промыслов, определяемая одновременно как структурными, внутриязыковыми факторами, так и — в большой степени  — социальными[1].
Исключительно интересным представляется изучение диалектной промысловой лексики и в историческом, и в синхроническом, плане. «Социальная дифференциация языка данного общественного коллектива не можетрассматриваться статически, в плоскости синхронного среза, без учета динамики, социального развития языка. Язык данной эпохи, рассматриваемый в его социальной дифференциации, всегда представляет систему в движении, разные элементы которой в разной мере продуктивны и движутся с разной скоростью... Описывая структуру языка с точки зрения ее социальной дифференциации, мы должны учитывать ее прошлое и будущее, т. е. всю потенциальную перспективу еесоциального развития»[2].
Диалектная профессиональная лексика сыграла определенную роль в становлении научно-технической терминологии некоторых отраслей промышленности (см., например, К. П. Римашевская. Лексика леса в говоре Шушенского района Красноярского края. Автореферат канд. диссерт., Красноярск, 1965). На современ-
86
ном этапе профессиональные диалектизмы также раскрывают свои внутриязыковые, лексико-семантические связи, вторгаясь, например, в синонимические ряды типа научно-технический термин — профессионально-просторечное слово — диалектное наименование.
Лексика народных промыслов, и в том числе интересующая нас рыболовецкая диалектная терминология, рассматривается в разных аспектах (словообразование, лексико-тематическая классификация и т. п.) в работах таких авторов, как В. Д. Бондалетов («Условно-профессиональный язык русских ремесленников и торговцев». Автореферат докт. диссерт., Л., 1964), Б. Л. Богородский («Русская судоходная терминология в историческом аспекте». АДД. Л., 1964), О. Н. Трубачев («Ремесленная терминология в славянских языках», АДД. М., 1965), В. И. Макаров («Рыболовецкая лексика говоров Нижнего Дона». Канд. диссерт. Ростов-на-Дону, 1967), Л. А. Воронова («Русская промысловая лексика рыбаков Беломорья». Канд диссерт. Л., 1968), В. П. Храмцова («Лексика псковских рыбаков». Канд. диссерт. Л., 1969) и др.; в статьях И. А. Попова, Н. Е. Поповой, В. А. Сенкевича и М. П. Махалкиной и т.д.[3]
Что касается промысловой рыболовецкой терминологии Обь—Иртышского водного бассейна, (на территории современной Тюменской области), то она, частично включалась в различные статьи и словники, вошедшие в основном в «.Историческую хрестоматию по сибирской диалектологии» под ред. Н. А. Цомакион. Русские говоры бывшей Тобольской губернии характеризуются здесь в статьях В. Бартенева, Хр. Лопарева, Г. Л. Маляревского, в перечне «местных слов» у этих авторов встречаются и рыболовецкие термины (ез, каюк, бат, мульга, тонька, гимга и пр.).[4]
В «Словаре русских старожильческих говоров средней части бассейна Оби» (Томск, изд. ТГУ, 1967, тт. 1—3) в числе диалектных слов собрано много рыболовецких терминов, которые частично употребляются и на нижней Оби, и по нижнему Иртышу, (беть, мульга, раина, магай и др.), но в словаре отражена все же только диалектная лексика Томской области. Говоры на огромной территории Тюменской области изучены пока больше со стороны их фонетических и морфоло-
87
го-синтаксических особенностей; представляется необходимым лингвистическое исследование различных слоев местной лексики, в том числе и весьма богатой рыболовецкой промысловой терминологии.
В данной статье делается попытка определить по материалам ГАТО[5] территорию первоначального сосредоточения русской рыболовецкой лексики в Западной Сибири; затрагивается вопрос о материнской основе данной группы слов.
В дальнейшем предполагается работа непосредственно с современной лексикой рыболовства Обь-Иртышского бассейна, описание ее состава, семантики и функционирования по отдельным тематическим группам, а также определение истоков и связей местной рыболовецкой лексики по отношению к другим говорам и нормированному языку (в области терминологии), выявление специфики местных рыболовецких слов.
На территории современной Тюменской области расположена большая часть Обь-Иртышского бассейна с его наиболее богатыми рыбными угодьями, особенно в северной части края.
Образ жизни западносибирских аборигенных племен испокон века определялся этими природными возможностями: охота и рыболовство, примитивное собирательство оставались главным занятием угров, самодийдев и тюркских групп Прииртышья и Приобья (особенно Приобья) вплоть до начала XX века. Сообщение Сургутского окружного исправника за 1896 год свидетельствует: «...с наступлением зимы... все почти инородцы, кроме проживающих по реке Оби, уходят в материки за звериным промыслом и возвращаются обратно по раскрытии реки. В летнее время до поздней осени проживают почти каждая семья по отдельности, по разным мелким речкам, где промышляют рыбу и собирают в ближайших урманах орехи...»[6]. То же и по Березовскому округу[7], и по более южному Тобольскому уезду: «Население уезда состоит из русских, татар, бухарцев, остяков и вогулов. Татары занимаются преимущественно звероловным и рыболовным промыслами, рассеялись по берегам рек, речек, озер... Вогулы обитают в волостях Меньше-Кондинской и Кондинской, а остяки в отдельных нескольких селениях волостей Самаровской, Демьянской, Юровской и Уватской,
88
исключительное занятие их рыболовство, сбор кедровых орехов и ягод...»[8]. Археологические раскопки в районе Томска, Тобольска и пр. обнаруживают, в частности, древнейшие приспособления для рыбной ловли: каменные стерженьки с насечками по концам, служившие частью составных рыболовных крючков, тесла разной формы, каменные грузила и якоря, позже — костяные остроги, крючки и т. п., и везде — обилие рыбных костей и чешуи[9].
Первых русских, проникших в Сибирь с севера, привлекали именно промыслы, звериный и рыболовный. Это были, как известно, новгородцы, промысловики и торговые люди. Частично они обедали в северных районах Зауралья и смешивались с местным населением[10]. Однако местом концентрации русского населения в Западной Сибири стал не север, а южные уезды Тобольской губернии, так как в XVI—XVII вв. основной массой переселенцев были крестьяне, стремившиеся занять и обработать «порозжие» земли[11].
Старожильческое русское население принесло с собой в Сибирь северновеликорусские говоры с их фонетической, грамматической и лексической системой. Более поздние переселенцы вносили в западносибирские диалекты южно- и среднерусские черты, но господствующий оставался повсеместно севернорусский диалект[12]. Сложность этнолингвистической обстановки заключалась в том, что русские говоры Сибири оказались в иноязычном окружении, их носители постоянно вступали в контакт с местными угорскими, самодийскими и тюркскими народностями в быту и производстве, и это обусловливало языковой контакт — прежде всего, в сфере бытовой и промысловой лексики.
Документы ГАТО показывают, что основным занятием и старожилов, и новых поселенцев, располагавшихся по берегам многочисленных озер, рек — Тавды, Туры, Ницы, Иски, Тобола, Пышмы и т. д., — было земледелие. Доходы от звериного и рыбного промыслов оставались для русских крестьян подсобными, добыча шла не на продажу, а на «пропитание семейств». На запрос Тюменского земского суда в 1814 году о крестьянских промыслах волостные старосты отвечают однообразно: «...рыбную ловлю хотя сеи волости жители... про своих селениях и производят, но весьма малая
89
часть, да и то некаждовременно, что и пояснить за настоящую ловлю по крайней малости не можно, каковую добычу жители употребляют единственно к продовольствию своему, а не в продажу...»[13].
Нас интересуют названия орудий рыбной ловли, использовавшихся на этой территории при «малом» рыбном промысле и зафиксированных деловыми документами ГАТО.
Согласно архивным данным, почти во всех селениях земледельческих районов крестьяне производили рыбную ловлю в большем или меньшем количестве. «Описание сел и деревень Тюменского округа» за 1783 год дает следующие сведения: в деревнях и селах по рекам Тоболу, Туре, Пышме, Иске, по протокам и озерам ловят рыбу повсеместно:
«...весной добывают котцами, а осенью неводами...»
«...добывают рыбы в год пудов 10 неводами и засеками...»
«...лов бывает невода ми и сетми осенью...»
«...лов бывает с весны во все лето: неводят сетми...»
«...лов бывает весною и летом котцами и неводами...»
«...лов бывает сетми и котцами в одно летнее время...»
«...рыба в нем караси, ловят котцами...»
По реке Туре «...рыбная ловля, которую ловят неводами и удами...»
«В Тоболе рыбу промышляют бредниками и самоловами...»
«Рыбу промышляют в оной протоке и в Тоболе реке бредниками...»
«...рыбу промышляют бредниками...»
«...исходят бредниками...»
«А ныне рыбу по реке Тоболу малыми неводами по розлитию воды...»
«Рыбу ловят в Тоболе реке и в озерах... неводами...»
«Рыбу ловят в речке Иске котцами карасей...»
«По реке Тоболу брединками... и в озере Городничем...» — и пр.[14]
Из «объявлений» в Еланский городской суд:: «Почему мы во оной речке, где следует неводами тянуть, и перегородили, а сего июля 18 числа... оказалось, что
90
оной запор уже изломан... учинили насильное в запоре нашем рыбы уловление...»[15].
В 1814 году, по сообщениям волостных правлений, крестьяне по рекам Туре, Нице, Иске «...рыбную ловлю производят небольшими неводами...»
«...в летнее время в... малых озерах... по реке Туре рыбу временно и ловят, но малыми неводами...»
«...в озерах неводами же и сетми...»
«...в озерах неводами, сетми и котцами...»
«Рыболовство имеется по реке Туре, Пышме и озерам неводами и сетми, сделанными из пеньки...»
«...в реке Тоболе... в весеннее время... неводами лов рыбы бывает...»
«...производят жители рыбные промыслы поподледью карасям, щучию, леням неводами и котцами...»
«В реке Пышме небольшими, неводами, котцами, заесками и сетьми...»
«...бывает лов в реках Тоболе, Тавде и в малых речках и озерах... малыми неводами, саипами, запорами, котцами...»
В Тавде и озерах рыбу «промышляют жители чрез посредство сделанных ими из мереж — саипы, самоловы, невода и сети, а для карасей котцы по большей части в весеннее время...»[16]
Одинаковыми орудиями лова, очевидно, пользуются и русские крестьяне и «ясашные татары»; запись в «Журнале решений Земского суда» за 1785, год сообщает о том, что татары «...в разных по названию пятнадцати озерах и в речке Канчабурке с устья запоры имеют...»[17]. И запись за 1814 год: «...ясашные татары ловят рыбу при Ортах Тарханских в реке Тоболе, озере Казачьем... неводами, саипами, фитилями, сетьми и котцами...»[18].
B донесениях за 1814 год упоминаются и другие способы лова: «Рыболовство чинится при деревне Гуриной и Тотниковой из речки Ивановки; Двинской — из речки Мостовой; Трошковой — из речки Межницы... сделанными из мелких прутьев мордами и сетями, сделанными из мережи, а особенно щук рыбопромышленники колют в речках из батов острогами железными, скованными наподобие острого орудия...», «...по реке Туре рыбу ловят малыми неводами, сетями и мордами...»[19].
91
Таким образом, по южным уездам зафиксированы следующие названия орудий «малого» рыболовства: невода (в основном «малые», «небольшие», неводки, бредники), сети, котцы, заески (заезки), запоры, уды, самоловы, фитили, морды, остроги, саипы.
Развитие крупной рыбной промышленности Тобольской губернии началось с северных уездов. Туда с открытием навигации отправлялись тобольские и тюменские промышленники на судах, с наемными рабочими, снаряжением для рыбной ловли и т. п. В документах ГАТО имеются сведения за 1789, 1794 годы о том, что крестьяне тюменских деревень нанимались сезонными «работными людьми» для рыбного промысла на реке Оби[20]. В обзоре Тобольского уезда за 1915 год в описании, промыслов населения мы уже читаем: «Рыбный промысел сосредоточен на всем протяжении реки Иртыша и его притоков; способы лова различны, смотря по сортам рыбы и характеру реки; на песках рыбу ловят стрежевыми неводами, и на перевалах ставят заборы или закопы, на местах с сильным течением употребляют сети-ряжевки, кроме того, для ловли служат фитили, переметы, самоловы и т. п., на озерах озерные невода...»[21]. Отмечаем здесь дифференцированные названия неводов (стрежевые, озерные), сетей (ряжевки); наименование постоянного места лова на реке (пески, перевалы); способов лова (заборы или закопы). Появление этих терминов явно связано с развитием «большого» рыболовства и продвижением русской промысловой терминологии в низовья Иртыша и Оби.
В деловых архивных записях встречаются и названия отдельных видов рыболовецкого транспорта. Крестьяне некоторых южных волостей «строят купецкие и рыбных промышленников суда» и «лодки делают на продажу»[22]. Упоминаются «дощаники», которые «строят» жители деревни Шехаревой, Бурмашиной[23]; «баты»; «суда, дощенники и каюки», отправляемые рыбопромышленниками в низовые места для рыболовства[24]; в 1915 году о Сургутском уезде сообщается: «Из кустарных промыслов существует только выделка лодок долбленок (обласов, душегубок), крытых каюков...[25]
Итак, употребляются слова: суда, лодки, дощаники, каюки, долбленки (баты, душегубки, обласа).
92
Архивные сведения не дают определения реалий, обозначенных перечисленными терминами, поэтому безоговорочное включение данных обозначений в систему современной рыболовецкой терминологии было бы бездоказательным. В частности, возникают колебания относительно употребления терминов «самолов» и «перемет»: в документах и самоловы, и переметы упоминаются при перечислении среди ловушек или сетей[26]. И позже, в 1902 году, житель деревни Бакшеевой Тарской волости Фортунат Чечот пишет в Статистический комитет о том, что мало рыбы попадало «...ныне весною, летом и осенью в невадова и рыболовные ловушки (кривды, самоловы)...»[27]. В современном же употреблении на территории Тюменской области «самолов» и «перемет» обозначают разные виды крючковой снасти.
Однако чаще семантика терминов представляется более или менее ясной благодаря письменному контексту. (Можно предположить, например, лексическую дублетность в отношениях между словами бат, облас, душегубка).
Диалектные истоки всех отмеченных слов можно в общих чертах, согласно «Толковому словарю» В. Даля, охарактеризовать следующим образом:
1. Без территориальной пометы, как общерусские, даны слова: Бредник: «Бродник, бредник, бродец, бредень, м. или бродцы, мн. бродничок, бреденек: небольшой неводок...»[28]. «Дощаник: «Дощ(сч)аник, м. — речное перевозное судно различной величины, плоскодонное, с мачтой; большая плоскодонная лодка, с палубою или полупалубами...» (Сл., I, 476). Невод: «Невод, самая большая из всех рыболовных сетей, состоящая из матни посредине и двух приводов или крыльев...» (Сл., II, 505). Сеть: «Сети рыбачьи, рыболовные, вязаные из ниток, дели... весьма различного устройства...» (Сл., IV,381). Уда: «Уда, ж., удочка, удка, удца, удебка, удица, снаряд для ручной ловли рыбы на крючок с наживкой (самый крючок этот)...» (Сл., IV, 470).
В двух значениях дано слово самолов: «Самолов или самоловная, — снасть на рыбу, черная снасть, шашковая (шашки, поплавки), переметная, голая (без наживы)...; верша, морда...» (Сл., IV, 134).
93
2. Как севернорусские, с пометами влгд., прм., вост., вят., даны слова: Бат: «Бат, м. (бот?) влг., прм., сиб., батник, ботник... долбленка, долбушка, однодеревка, душегубка, долбленый из одной колоды челн...» (Сл., I, 54). Каюк: «Каюк, м., сев., также каик, речное грузовое судно, род полубарки, с двускатною крышей, загнутым носом и каюткою в корме...» (Сл., II, 101).Морда: «Рыболовная морда, сев. вост., лозовая плетенка с двойною воронкою, с крыльями из тычинок; плетеная верша». (Сл. II,345). Острога: «Острота, ж., рыболовное орудие вилами, обычно тройчаткой... Острожить рыбу, вят., бить острогою...» (Сл., II, 706). Фитиль: «Фитиль, витель, вятель, вяхир, сев., вентер, морда...» (Сл., IV, 535).
3. Как чисто сибирские даны слова: Заезок: «Заезок, заязок, м., сев., сиб. яз., закол, плетень поперек реки со вставленными в воротцах мордами, вершами, для ловли рыбы». (Сл., I, 576). Запор: «Запор... Сиб. учуг, закол, частокол, забойка, колова, плетень поперек речки, для ловли рыбы...» (Сл., I, 616). Котцы: «Котцы, м.,мн., сиб., плетневый перебой через речку, для удержания и ловли зашедшей туда рыбы...» (Сл., II, 179).
4. В двух основных значениях дано слово «перемет» и отнесено соответственно к двум разным бассейнам: «Перемет, рыболовная сеть... арх. сеть... В Белом море перемет ставится от берега прямо в море, рыба же выбирается при отливе. Перемет или черная снасть, шашковая снасть, балберочная... Снасть эта в деле повсюду, в Черном и Каспийском море и в реках их...» (Сл., III, 67).
На принадлежность к северновеликорусским слов «бат» и «ез» указывает и А. М. Селищев: «...бат (=небольшая лодка, выдолбленная из целого дерева)»; «ез (=изгородь для ловли рыбы мордами, вершами: заездок — в Шивере Балган. у.)»[29].
В «Толковом словаре» Даля отсутствует слово саип. А. М. Селищев называет саип (сеть; ост. соjеп, саjеп; сев. остр. соjип)[30] среди слов, заимствованных русскими в Тобольской губернии от остяков. С. И. Ольгович относит «саип» (сеть) к числу финно-угорских, точнее — хантыйских заимствований в сибирской старожильческой русской лексике[31].
Таким образом, промысловая русская терминология,
94
употребляемая населением южных уездов Тобольской Губерний и зафиксированная в документах ГАТО за период с XVIII до начала XX века, остается на протяжении этого времени чисто русской, в основном севернорусской, за исключением единичных иноязычных вкраплений.
Из хранящихся в ГАТО обследований других, более северных районов Тобольской губернии, интерес представляет отчет о Березовском округе за 1902 год, в котором содержится подробное «Описание рыбного промысла при помощи гимог и устройства последних». Этот рыболовный снаряд употреблялся в Березовском округе и изготовлялся «лишь остяками, проживающими близ села Мужи, из тех материалов, из каких готовятся морды. В общем гимги, пожалуй, похожи на морды, но больших размеров...»[32]. Слово «гимга» Даль относит к сибирским, не ограничивая территории его употребления: «Гимга, ж., сиб. большая рыболовная верша, морда, сплетенная из сарги, из тонких корней хвойных деревьев». (Сл., I, 350). Однако можно предположить, что в XVIII—XIX вв., как и сейчас, употребление описанного орудия лова и соответственно термина было территориально узко ограничено районами рыболовства по нижней Оби и ее притокам. С другой стороны, термин этот известен не только сибирским, но и некоторым русским говорам к западу от Урала и характеризуется как мансийское заимствование[33].
Как уже было сказано, настоящая статья не ставит задачей исследование живой промысловой лексики рыболовства, но предварительные наблюдения показывают, что с продвижением на север, в низовья Иртыша и Оби, в районы с преобладающим финно-угорским, самодийским, тюркским населением, заметно усиливается проникновение иноязычных слов, и прежде всего промысловой терминологии, в лексическую систему русских сибирских говоров.
 
ПРИМЕЧАНИЯ И ЛИТЕРАТУРА
[1] В своей статье «Вопросы социальной диффернциации языка» Б. Н. Головин говорит о достоверном различении нескольких «уровней», или «плоскостей» дифференциации функционирующего языка. В частности, «плоскость» дифференциации общего языка по теории «затрагивает прежде всего самое структуру»; а «плоскость»
95
дифференциации по типам деятельности социального коллектива и по социальным группам людей «затрагивает прежде всего функционирование языковой структуры и очень мало самое структуру». Особая сложность анализа профессиональной диалектной лексики заключается как раз в том, что в ней встречаются и перекрещиваются элементы структурно-языковые и элементы внеязыковые, социальные. См.: В кн.: Вопросы социальной лингвистики. Л., «Наука», 1969; стр. 343‑355.
[2] В. М. Жирмунский. Марксизм и социальная лингвистика. Там же, стр. 5—26.
[3] И. А. Попов. Из наблюдений над псковской рыболовецкой лексикой. В сб.: Псковские говоры. Труды II псковской диалектологической конференции. Псков, 1968; Н. Е. Попова. О некоторых терминах рыбного промысла (на материале деловых документов). В сб.: Материалы и исследования по русской лексикологии. Красноярск, 1966; В. А. Сенкевич и М. П. Махалкина. Рыболовные орудия Обь-Енисейского водного бассейна и их терминология (словарь терминов с указанием района хождения термина). В сб.: «Ученые записки» Магнитогорского гос. пединститута, вып. 7, 1958.
[4] В. Бартенев. О русском языке в Обдорском крае. В кн.: Н. А. Цомакион. Историческая хрестоматия по сибирской диалектологии. Красноярск, 1960, стр. 101‑103; Хр. Лопарев. Самарово (село Тобольской губернии и округа). Хроника, воспоминания и материалы о его прошлом. Там же, стр. 114—118; Г. Л. Маляревский. Особенности говора крестьян-старожилов Тобольской губернии. Там же, стр. 296—316.
[5] Государственный архив Тюменской области (далее — ГАТО).
[6] ГАТО, ф. 417, д. 684, лл. 29—30.
[7] Там же, л. 33.
[8] ГАТО, ф. 417, д. 519, л. 46.
[9] История Сибири. Л., «Наука», 1968, т. I, стр. 98—99, 234—237, 303—361.
[10] Там же, стр. 370—371.
[11] В. И. Шунков. Очерки по истории колонизации Сибири в XVII — начале XVIII вв. М.-Л., изд. АН СССР, 1946, стр. 11—56.
[12] См.: А. М. Селищев. Диалектологический очерк Сибири. В кн.: Селищев А. М. Избр. труды. М., «Просвещение», 1968, стр. 223—389; М. А. Романова. О двух говорах деревни Крашенинино Упоровского района Тюменской области. В сб.: Диалектологический сборник I. Тюмень. «Ученые записки» Тюменского Государств. пединститута. 1963, т. 21, стр. 33—36; Она же. Морфологические особенности говоров по нижнему течению реки Тавды. Там же, стр. 100—101; В. Н. Светлова. Фонетические особенности говоров Исетского района Тюменской области. Там же, стр. 67—68; Она же. О некоторых фонетических особенностях говоров Тюменской области. В сб.: Вопросы современного русского языка и диалектологии. Тюмень, 1965, стр. 23—25.
[13] ГАТО, ф. 10, д. 2607, л. 156.
[14] ГАТО, ф. 10, д. 632, лл. 23-108.
[15] ГАТО, ф. 10, д. 2602, л. 2.
[16] ГАТО, ф. 10, д. 2607, лл. 156—206.
96
[17] ГATО, ф. 10, 201, л. 208.
[18] ГATО. ф. 10, д. 2607, л. 190.
[19] ГATО, ф. 10, д. 2607, лл. 201, 203.
[20] ГATО, ф. 10, д. 710, лл. 16—17; ф. 10, д. 2601.
[21] ГATО, ф. 417, д. 519, л. 46.
[22] ГАТО, ф. 10, д. 621, л. 14.
[23] ГАТО, ф. 10, д. 632, л. 17.
[24] ГАТО, ф. 417, д. 637, л. 2 и др.
[25] ГАТО, ф. 417, д. 519, л. 226.
[26] ГATО, ф. 10, д. 2607, лл. 156—206.
[27] ГАТО, ф. 417, д. 643, л. 397.
[28] В. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. М., Госуд. издательство иностранных и национальных словарей, т. I, стр. 129. (Далее — Ол. Римская цифра обозначает том, арабская — страницу).
[29] А. М. Селищев. Диалектологический очерк Сибири, стр. 372—373.
[30] Там же, стр. 374.
[31] См.: С. И. Ольгович. Этимолoгичecкиe заметки по диалектной лексике. В сб.: «Ученые записки» Томского университета. Томск, 1965, т. XXII, стр. 19—20; Он же. Фонетические изменения при освоении иноязычных слов в сибирской диалектной лексике. Там же, стр. 30.
[32] ГATО, ф. 417, д. 643, лл. 49—59.
[33] Л. А. Ивашко. Заимствование слова в печорских говорах. В сб.: «Ученые записки» Ленинградского госуниверситета им. А.А. Жданова, Л., № 243, Вып. 42, 1958.
97
 
 
ПУБЛИКАЦИЯ:  Орестова Е.И. К истории формирования рыболовецкой терминологии Западной Сибири // Говоры Урала и Западной Сибири. Нижний Тагил, 1972. С. 86 – 97.
 
 
 
Поделиться:
Обсудить в форуме
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.

Публикации

Михеев В.К. Подонье в составе Хазарского каганата (раздел "Рыболовство")
В археологической литературе отмечалось значительное развитие рыболовства у населения салтовской... Читать далее...

Публикации

Цепкин Е.А. Остатки рыб из раскопок древнего Кремля и Зарядья
Изучению промысловой фауны рыб из древних поселений славян было... Читать далее...

Публикации

Золотухин С.Ф., Лебедюк В.А. Некоторые особенности древнего рыболовства на Нижнем Амуре
На р. Тунгуске (приток р. Амура) обнаружен фрагмент оригинальной рыболовной... Читать далее...

Публикации

Адалова З.Д. Развитие рыбопромышленности Дагестана в конце XIX - начале XX вв.
  В статье говориться об истории становления и развития рыбного промысла... Читать дальее...
Вы находитесь здесь: