gototop

Новые статьи

Мiльчев В. Запорозьке рибальське арго – маркер соціальної групи
В контексті розгляду особливостей побутування наративів (в тому числі вербальних) в середовищі запорозького козацтва в XVIII ст. (як власне й... Читать далее...
Коровин К.Л. Шаляпин на рыбной ловле
  (Воспоминания художника К. Л. Коровина. Отрывок из книги «Федор Иванович Шаляпин». Москва, 1958 г. Издательство «Искусство»)   Был дождливый день. Мы... Читать далее...
1564 г. Оброчная грамота Юрьеву монастырю на Усть-Волховскую тоню
265. — 1564 Марта 29. Оброчная наддаточная грамота Юрьеву монастырю, на Усть-Волховскую тоню.   По Цареву и Великого Князя Ивана Васильевича всеа Русии... Читать далее...

Раков Г.А. Лексика ситуации «рыбная ловля» в Нарымском говоре

 

Любому роду человеческой деятельности соответствует определенный набор слов, специфика которых определяется особенностями выполняемой работы. Исследования такого рода лексики относят обычно к полевым по типу, и предметом их являются те или иные фрагменты терминосферы — лексики, наиболее тесно связанной с практической деятельностью человека[1]. Не учитывая исследования, выполненные в диахроническом плане, отметим, что из системных связей терминов и близких к ним слов в сфере внимания лексикологов чаще всего оказываются парадигматические отношения компонентов терминосферы — синонимия и дублетность, антонимия, родо-видовые и под. Между тем, совершенно очевидно, что термины не существуют изолированно от общеупотребительных слов как в плане парадигматики, так и в плане синтагматики — по оси развертывания речи. Поэтому изучение термина как составной единицы не только парадигматической системы языка — причем не только терминосферы, что особенно актуально для говора, где грань между специальными и общеупотребительными словами довольно зыбкая, — но и единицы, характеризующейся определенными связями в синтагматике, представляется небезынтересным — ср., например, высказывание А. А. Уфимцевой по этому поводу. «К лексико-семантической системе относится вся область смысловых отношений лексических единиц, своеобразие типов их группировок и характер их взаимодействия друг с другом (лексическая парадигматика) и с элементами других подсистем языка, условия и формы языкового выражения результатов семантического варьирования словесных знаков (лексическая синтагматика) и т. п.»[2].
Очевидно, что непрерывность лексической системы языка или говора обеспечивается именно благодаря наличию трех типов отношений между единицами внутри тех или иных тематических или лексико-семантических группировок — парадигматических, синтагматических, эпидигматических[3] — и наличию межгрупповых отношений. Традиционный подход к лексике языка как системе ведет к накоплению фактов и сведений о составе и строении самых разнообразных групп лексики, однако не дает представления о строении лексической
105
системы в целом. Такую задачу ставит перед собой идеографическое описание лексики, нашедшее наиболее полное воплощение в работах Ю. Н. Караулова, в частности, в «Русском семантическом словаре»[4]. Но и при таком подходе выявляются неявно или вообще выпадают из сферы внимания исследователя синтагматические связи между словами, входящими в разные семантические поля. Поэтому представляется актуальным рассмотрение лексико-семантических и тематических групп не только в плане установления типа отношений между членами этих лексических объединений, но и в аспекте связи со словами других лексических групп на основе общности ситуации, в которой эти слова употребляются. Не вызывает сомнения, что исходные, первичные парадигмы в той или иной группе лексики составят слова, выбранные из словаря приемом сплошной выборки на основании наличия в их семантической структуре общих сем родового значения. Собственно лингвистическим приемом расширения этих исходных парадигм оказывается исследование синтагматических связей слов первичных парадигм и выяснение в результате той минимальной лексики, включающей уже как узкоспециальные, так и общеупотребительные слова, которой пользуется носитель языка или говора в той или иной речевой ситуации.
В качестве непосредственного предмета исследования избрана лексика рыболовства говора с. Нарым Парабельского района Томской области. Основу этой лексики составляет группа слов, включающих имена существительные: багор, блесна, бредень, бродник, вентель, редяк, режовка, саип, салтафан и др., имена прилагательные: стрежевой, саипный и др., глаголы: ловить, добывать, багрить и др. Все приведенные и им подобные слова явно принадлежат лексике рыболовства, они выбраны из картотеки к полному словарю говора с. Нарым, и единственным основанием для выборки было отражение в том или ином слове какого-либо понятия, непосредственно связанного с процессом рыбной ловли. При этом не учитывалась принадлежность слова к общерусской, диалектной или диалектно-просторечной лексике, поскольку, по наблюдениям, слова всех трех разрядов функционируют в микросистеме говора как равноправные ее компоненты, вступают в системные связи друг с другом, и без специальной направленности диалектоносителя на металингвистическую деятельность не осознаются ими «своими» или «чужими». Наибо-
106
лее многочисленной оказалась группа имен существительных, в семантической структуре которых присутствует сема ’рыбная ловля’ в том или ином виде. Это, в частности, подгруппа существительных с общим значением ’снасти, используемые при рыбной ловле’, среди ’которых выделяются названия а) основных орудий лова: багор, блесна, бредень, бродник, перемет, саип, самолов и др., б) вспомогательных орудий лова: пеховище, сак, сачок, черпак и под., в) частей рыболовных снастей: хребтина, тетива, грузило, баклашка и т. д. Другие подгруппы наполнены слабее: ’средства для передвижения по воде, используемые при рыбной ловле’: лодка, облас, обласок, паузок, шаланда, ’приспособления к ним и их части’: артопа, берть, беседка, весло, гребь, якорь, ’названия рыбы, используемой при промысле’: пескарь, стерлядь, судак, сырок, чебак, щука, налим, кострюк и под., ’названия рыбной чешуи’: плащи, чешуя, ’время лова рыбы’: перы, ’места, где ловят рыбу’: рыбалка, пролубь, выемка, песок, стрежпесок, стрежь, ’улов рыбы’: тоня, ’люди и объединения людей, связанные с рыбной ловлей’: рыбак, рыбнадзор, гослов, бригада, артель и некоторые другие.
Приведенная лексика составляет ядро, основу того ситуативно обусловленного набора слов, которым пользуется человек, оказавшийся в ситуации «рыбная ловля». Некоторые из данных слов вступают в отношения сочетаемости со словами других частей речи, входящими в это же ядро, например, невод—стрежевой, багрить—багром, черпать—черпаком. Однако очевидно, что приведенными только словами не исчерпывается весь лексикон человека в исследуемой ситуации, вокруг ядра группируются слова, не имеющие, на первый взгляд, прямого отношения к рыболовству, но функционирующие в данной ситуации и называющие: а) качества предметов, употребляемых при рыбной ловле, б) действия с ними или их действия — связанные со словами ядра по линии синтагматики. С существительными, называющими орудия лова, к примеру, употребляются глаголы со следующими обобщенными значениями — в том числе не входящие в ядро: а) ’производить действия, связанные с ловлей рыбы’: ловить, багрить, рыбачить, черпать, цеплять, ботать, добывать, вытаскивать, подхватывать, бродить и т. д. — между которыми устанавливаются, в свою очередь, определенные отношения на парадигматической оси: типа родо-видовых — между глаголами ловить, рыбачить, добывать и глаголами, называющими действия с применением разных орудий лова, багрить — баг-
107
ром, цеплять — удой, удочкой, крючком, черпать, вытаскивать — черпушкой; а между этими глаголами, в свою очередь, выявляются отношения типа видо-видовых: багритьцеплять—бродить, синонимических: черпать—вытаскивать, ловить — вытаскивать—добывать. Наиболее употребимы в данной ситуации глаголы ловить и добывать, как имеющие обобщенное значение; б) ’производить действия над орудиями лова, связанные с их изготовлением’: делать, шить, вязать, плести и т. д. — или ’с их установкой’: ставить, спускать, навязывать и под.
С этими же существительными — названиями орудий лова — связаны реализованной сочетаемостью и имена прилагательные: частушка—мелкая, сеть — капроновая, простая, крепкая, легкая, режовка — редкая, бредень, бродник — маленький и под., характеризующие орудия лова с точки зрения их качества, размера, материала, способа изготовления и использования и т. д.
Связи, аналогичные приведенным, устанавливаются по синтагматической оси и в других группах имен существительных: ’средства передвижения по воде’ — плавать, толкать, ходить; легкий, большой деревянный и под.; ’приспособления к средствам передвижения по воде’ — делать, прибивать, править, вести, грести, держать, переносить; узкий, деревянный, широкий, легкий и т. д.; ’названия рыб, используемых при рыбном промысле’ — садить, добывать, попадать, ловить, нереститься; матерой, крупный, мелкий, жирный и т. д.; ’люди и их объединения, связанные с рыбной ловлей’ — собираться, ходить, работать, разговаривать, охранять, приезжать, ставить, снимать; природный, основной, хороший, дружный и др. Подобным же образом выявляются синтагматические связи и имен прилагательных, и глаголов, входящих в ядерную группу, с именами существительными и наречиями, не имеющими прямого отношения к рыбной ловле. И в итоге выделяется тот основной фонд лексики — на основе чисто лингвистических критериев, которым пользуется носитель нарымского говора в описываемой ситуации.
Если обратиться к синоптической схеме словаря Халлига и Вартбурга[5], то оказывается, что в данной ситуации носитель нарымского говора употребляет элементы всех трех основных разделов словаря — «Вселенная», «Человек», «Человек и Вселенная». Из первого раздела представлены поля «Земля» компонентами субполя «воды», «Животный мир» компонентами субполей «рыбы» и «насекомые»; из второго
108
раздела представлены поля «Человек как живое существо», субполями «пять чувств», «движения и положения»; «Человек как общественное существо» субполями «общественная жизнь в общих чертах», «человек в труде», «транспорт»; из третьего раздела представлены субполя — «бытие», «качества и состояния», «число и количество» — поля априорных понятий. При последовательно идеографическом подходе, как и при традиционно системном описании приведенная ситуативно обусловленная группа дробится на ряд мелких, растворяется в других, приобретает иные системные связи и опосредования. И эти связи, безусловно, являются реальными, определяющими место того или иного слова в системе говора и в сознании его носителей, но, с другой стороны, при реализации данной системы в речи, как мы убедились, устанавливаются и другие связи между словами, временные, актуальность которых обусловлена внеязыковыми факторами — ситуацией, в которой оказывается носитель языка; и о наличии таких связей свидетельствует легкость, с которой человек при смене рода деятельности переходит на использование другой лексики. В принципе, количество ситуаций, в которых может оказаться каждый конкретный человек — носитель языка или говора, — вполне поддается исчислению: для носителя говора это, кроме приведенной ситуации «охота», «работа», — с различиями, связанными со специальностью, «приусадебный участок и подсобное хозяйство», «дом, семья», «магазин» и некоторые другие — и определяет тот активный словарный запас, который имеется в сознании говорящего индивида. Степень овладения говорящим тем или иным родом деятельности обусловливает и степень его владения специальной лексикой, функционально связанной с этой деятельностью, и установление связей этой лексики с общеупотребительными словами; расширение лексического запаса ведет к установлению новых связей.
Последовательно осуществленное описание всего лексического состава говора с точки зрения ситуативной привязанности тех или иных слов позволит вполне объективно выявить лексику специальную, терминологическую и общеупотребительную, переходящую из ситуации в ситуацию. Какая-то часть лексики будет действительно характеризоваться очень высокой степенью активности, употребляться во всех или во многих ситуациях, другая лексика окажется менее распространенной. Кроме того, изучение семантики общеупотребительных слов в их системных связях со словами разных си-
109
туаций позволит выявить разное их семантическое наполнение в разных речевых ситуациях и те условия, которые формируют их обобщенную семантику.
110


[1] Подробный анализ в той или иной степени структурированных областей лексики дан в кн.: Караулов Ю. Н. Общая и русская идеография. — М.: Наука, 1976, с. 34—55.
[2] Уфимцева А. А. Слово в лексико-семантической системе языка. — М.: Наука, 1968, с. 79—80.
[3] Шмелев Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики. — М.: Наука, 1973, с. 191.
[4] Русский семантический словарь. — М.: Наука, 1982. 565 с.
[5] Схема помещена в кн.: Караулов Ю. Н. Указ. соч. с. 256—257.
 
ПУБЛИКАЦИЯ: Раков Г.А. Лексика ситуации «рыбная ловля» в Нарымском говоре // Лексика и фразеология говоров территорий позднего заселения: межвузовский сборник научных трудов. Кемерово, 1985.  С. 105 -110.
 
 
 
Поделиться:
Обсудить в форуме
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.

Публикации

Салмина Е.В. К вопросу топографии находок рыболовных принадлежностей из раскопок в Пскове
Достаточно традиционным в настоящее время является исследование топографических характеристик следов... Читать далее...

Публикации

Некрасов А.Е., Косинцев П.А. Остатки рыб из археологического памятника Усть-Полуй
Археологический памятник Усть-Полуй находится на берегу реки Полуй, в 2... Читать далее...

Публикации

Публикации

Адалова З.Д. Развитие рыбопромышленности Дагестана в конце XIX - начале XX вв.
  В статье говориться об истории становления и развития рыбного промысла... Читать дальее...
Вы находитесь здесь: