gototop

Новые статьи

Аксаков С.Т. Несколько слов о раннем весеннем и позднем осеннем уженье
В старые годы, то есть в годы молодости и зрелого возраста, я совсем не знал ни раннего весеннего, ни позднего... Читать далее...
Тарасов И.И. Рыбные богатства Древней Руси
      Каждый раз, подводя итоги прошедшего рыболовного сезона, многие из нас отмечают ухудшение ситуации на водоемах. Невольно вспоминаются более удачные,... Читать далее...
Черкасов П.Г. Несколько мыслей об уженьи и его положении среди других охот в России
  Тема эта настолько обширна, что я считаю долгом заранее предупредить читателей, что коснусь ея здесь лишь 19 вкратце; подробная разработка ея потребовала-бы... Читать далее...

Пальмов Н. К истории рыбной промышленности в Астраханском крае в первой половине XVIII века

 I.
Сколько позволяют судить исторические данные, рыбный промысел в Астраханском крае в старые годы, — имеем в виду конец XVII и первое десятилетие XVIII века, — был поставлен весьма незавидно. Напрасно мы стали бы искать следов какого-либо порядка в ловле рыбы применительно к временам года, — ловили всегда, когда хотели. Напрасно мы стали бы ожидать от наших предков разумного пользования в избытке наловленной рыбой, — когда не хватало сил засолить рыбу, ее выбрасывали на берег, и здесь она подвергалась гниению, заражая воздух и делая его нестерпимым для заезжих в Астрахань иностранцев и вообще свежих людей, единогласно утверждавших, что воздух здесь такой «тяжелый», что летом жить в городе положительно невозможно. Наконец, не было твердого и определенного разграничения между водными пространствами, принадлежащими к тому или другому промыслу или ватаге, вследствие чего между ловцами друг с другом и с администрацией возникали бесконечные споры, раздоры и пререкания, обычно обострявшиеся особенно тогда, когда промышленникам приходилось вносить в казну арендную плату за воды.
Район астраханских рыболовных вод был громадный. Им ведали две рыбные конторы, одна — в Саратове, другая — в Астрахани. Протяжение вод, подводимых саратовской конторе, измерялось в 800 верст. Эти воды начинались у села Соснового, где находились Чудовские воды, и заканчивались у приверха Песчаного острова в 80 верстах от Астрахани. С приверха названного острова шли уже собственно астраханские воды, подводимые астраханской конторе. Сюда принадлежали и морские ловли до р. Терека и р. Яика (Урала).
Мы займемся собственно астраханскими ловлями, так как для них имеется в нашем распоряжении документальный материал, извлекаемый нами из Астрах. Калм. Архива[1].
113
II.
В средине декабря 1741 года в Астрахань был назначен губернатором В. Н. Татищев, известный своею широкою образованностью и научными трудами, преимущественно по древней русской истории и географии, и с тем вместе слывший за весьма свободомыслящего человека в вопросах политических и религиозных. Незадолго пред тем он исполнял в Калмыцкой Степи правительственное поручение, — успокоивал калмыцкий народ, взволнованный междоусобиями, происшедшими после смерти хана Дондук-Омбо (1735—1741 гг.), и обʻявлял калмыцкого владельца Дондук-Даши в звании наместника калмыцкого ханства. Два года, с 1739, Татищев находился в опале и состоял под следствием по разным кляузным делам Оренбургской экспедиции, которую возглавлял. Командировка в Калмыцкую Степь с весьма трудным поручением была предоставлена ему, как средство освободиться от судебного следствия и даже получить награду в случае успешного исполнения правительственных заданий. Татищев не «сломал голову» на калмыцкой комиссии, чего ждали его враги, он искусно сумел выйти из ряда затруднительных положений, в какие нередко попадал, имея дело с враждующими калмыцкими партиями, домогавшимися каждая собственных выгод и меньше всего интересовавшимися пользой народной массы. Когда поручение подходило к концу, начали усиливаться слухи, циркулировавшие в Астраханской губернии и раньше, чуть ли не с момента появления здесь Татищева, что его назначают астраханским губернатором. Перспектива стать начальником дикого края не улыбалась Татищеву, и 27декабря 1741 года он посылает к канцлеру А. И. Остерману письмо с убедительною просьбою освободить его от астраханского губернаторства и, вместо всякой награды за успешно законченную комиссию у калмыков, отпустить домой на отдых после тяжелой и неблагодарной службы в течение долгих лет. Слыша речи о назначении астраханским губернатором, я, — пишет Татищев Остерману, своему патрону, — «крушился», считая для себя такое назначение «за крайнюю погибель». «Весьма меня привело в страх», — высказывает он в том же письме, — «состояние здешней губернии, которую вижу в таком худом состоянии, что и верить не можно, и суще доходы казенные, мню, едва не до половины-ль упущены, а люди разорены и разогнаны», виной чему являются, по убеждению Татищева, больше всего злоупотребления власть имущих начальников и рядовых чиновников[2].
114
Живой, общительный, всем интересующийся и наблюдательный человек, Татищев имел возможность познакомиться с особыми условиями местного быта за два месяца работы в калмыцкой комиссии: ему приходилось тогда живать и в Саратове, в Царицыне, и в Черном Яру, входя в непосредственное соприкосновение и с воеводами, и с купечеством, и с чиновничьим миром, и с беднотой, особенно промысловой. От его зоркого глаза не ускользнули язвы, разʻедавшие астраханскую жизнь, главным образом, взяточничество и казнокрадство, и, отчетливо представляя их себе, а с тем вместе учитывая, что борьбе с укоренившимся злом будет почти непосильна для него, — старика, за плечами которого был уже шестой десяток лет, здоровье же слабело, и приходилось постоянно обращаться к докторам и лекарствам, Татищев молил Остермана об освобождении от почетного назначения. Но когда он писал письмо к канцлеру, он не знал, что назначение уже состоялось, а Остерман потерял прежнюю силу, и над ним наряжено судебное следствие. Волей-неволей приходилось принимать назначение и браться за дело, не сулившее Татищеву впереди никаких приятностей.
По взгляду Татищева, одну из главных задач администратора в Астраханском крае должна составлять забота о развитии и правильной постановке хозяйства в губернии, состоявшего преимущественно в рыбной промышленности. Из предварительного ознакомления с неюТатищев вынес впечатление, что она не только не процветает, но наоборот, влачит самое жалкое существование. За нее он и взялся в первую очередь с огромной энергией, весьма удивительной для больного старика. Кроме того, Татищеву предстояла задача удовлетворить просьбы калмыков об отводе им особых рыболовных участков, нужда в которых оказалась особенно острою, вследствие крайнего разорения калмыков после междоусобий 1741 года. «Скудных», т. е. бесскотных калмыков насчитывалось тогда до 10 тысяч кибиток; не будь возможности получить рыбные участки и заняться рыболовством, как подсобным промыслом, громадной массе кочевников неминуемо грозила голодная смерть.
«Хотя все доходы казенные упущены и в таком худом порядке состоят, что со ужасом слышать и видеть случается, но понеже рыбный промысел здесь за главный почесть можно, того ради оный наиболее рассмотреть можно», пишет Татищев в особой записке о рыбных ловлях, приложенной в упомянутому письму Остерману от 27 декабря 1741 года[3]. Излагая
115
здесь свои наблюдения и вдаваясь в рассуждения теоретического свойства о причинах расстройства рыболовного промысла в Астрахани, а равно намечая ряд мероприятий к исправлению ошибок и искоренению злоупотреблений по рыбной части, Татищев, ставши губернатором, переходит от теории к практике, от слова к делу. Прежде всего, он обращается в астраханскую Рыбную контору с требованием представить точные данные, в каких местах находятся казенные и откупные воды, какой доход поступает с них в казну, и какие воды свободны. На эту сторону дела мы и обратим внимание, при чем не будем касаться мероприятий Татищева относительно удовлетворения калмыков, по их просьбе, рыбными ловлями, заметив лишь, что с этой частью задачи Татищеву удалось успешно справиться и тем отвратить ожидавшую калмыков катастрофу.
Рыбная контора, которою в 1741 году управлял майор Родион Смолянинов, не замедлила ответом на запросы Татищева. К январю 1742 года он уже имел в руках все необходимые справки. Оказалось, что рыболовные воды в астраханском районе разделяются на две группы: на казенные — учуги и на промысла, сдаваемые в аренду откупщикам. Рыболовные участки не были занесены на карты; не имелось даже поверстного их измерения. Рыбная контора знала только расстояние учугов от Астрахани в верстах, но не имела подобных сведений о речных рыболовных промыслах. Конторе не были известны оклады, положенные на учуги в пользу казны. Вообще, ведение рыбного хозяйства на учугах составляло какую-то тайну для Рыбной конторы: «А что казенным учугам, каждому учугу, какой оклад имеется, — об оном астраханской Рыбной конторе и по прежним ведомостям росписания не имеется»[4] — заявляет Татищеву начальник Рыбной конторы. Казенные учуги, как видно, пользовались своею рода автономией, и их распорядители считали лишним допускать к приходно-расходным книгам администрацию Рыбной конторы. Это, конечно, не мешало конторе знать, где и какие учуги находятся «в содержании казенном», а также каково вообще состояние учугов.
 
III.
Всех казенных учугов было девять. Вот их перечень и описание в докладе Рыбной конторы Татищеву:

«1. Учуг Чеган, расстоянием от Астрахани вниз Волгою рекою 23 версты, в реке Чегане, которая пала из реки Волги протокою Килом и в
116
протоку Камызяк. А на показанной протоке Чегане построен городок, и для жительства работных людей — жилое строение. А чрез реку Чеган перебита учужная забойка чегенем, и запущена плеткою кошаком, и выбиты Чегенем же для входу рыбе подлежащее число изб, в которых во время вешнего и осеннего беляка и в прочее ходовое время багрится рыба — белуги и осетры, а во время большой воды ловятся ниже учужной забойки рыбными ловцами рыболовными снастьми осетры, а уловная рыба-белуги для разделыванья и соленья отсылается на Камызяцкой учуг.
2. Учуг Камызяк, вниз Волгою ж рекою и Кизаном расстоянием от Астрахани 30 верст, а от Чегану ниже 7 верст, в реке Камызяке, которая пала из реки Кизану в море особою горловиною. На оной реке построен городок, и в нем для приуготовления и клади соляные, рыбные, икряные и клеевые амбары и рыбные вавилоны. И для жительства работных людей — всякое строение. А через реку построена учужная забойка равным же образом, как и на Чегане и на прочих учугах. Рыба ловится на оном учуге такая же, как выше показано, и приуготовляется во учрежденных местах на оном учуге.
3. При оном учуге имеется Вельской учуг, ниже оного учуга расстоянием 3 версты в реке Белой, которая пала из реки Калу в проток Камызяк. И построена учужная забойка равным же образом, как и на показанных учугах, и для караулу — караульная изба. А рыба в оной протоке из забойки ловится одна белуга и привозится на Камызяк для строения.
4. Учуг Увара, вниз Волгою ж рекою пала из протоки Бурунтая, расстоянием от Астрахани 35 верст, а от Камызяку ниже 5 верст, которая пала в море особою горловиною. На оной реке построен городок с принадлежащим к тому промыслу строением, как и на Камызяке. А чрез реку построена учужная забойка равным же образом, как и на прочих учугах. И рыба ловится на оном учуге такая же, как выше показано на других учугах, — белуги и осетры.
5. Учуг Иванчуг, вниз Волгою ж рекою расстоянием от Астрахани 30 верст, который в казенном смотрении состоит с 731 году июля с 1 числа. По реке Иванчуге и Бурунтаю построен городок с принадлежащим к тому промыслу строением. И при оном городке бывшая чрез Иванчужскую протоку учужная забойка в содержание Троицких властей, за засыпанием песком, строением оставлена, а имеется учужная забойка равным же образам, как и на других учугах, ниже оного городка три версты в реке Каныче, которая протока в море пала особою горловиною. И из оной забойки уловная рыба для строения возится на Иванчужской учуг.
6. Учуг Бирюль, вниз Волгою ж рекою расстоянием от Астрахани 40 верст, которая река в море пала особою горловиною. При оной реке бывшей городок и строения, за ветхостью и затоплением великих морских вод, некоторое перевезено на другие содержащие учуги, а достальное имеется при оном городке. А учужная забойка, за засыпанием песка того места, оставлена, и ныне оной возобновить никак не можно, о чем имелся и досмотр от Губернской канцелярии и морскими офицерами.
7. Учуг Урустоба, вниз Волгою ж рекою расстоянием от Астрахани 60 верст. И на оной реке бывшая учужная забойка с 722 году для Низового походу и для проходу морских судов отставлена. А при оной учуж-
117
ной забойке имеется городок и строение, — все морскими наводнениями стоплено, и некоторое строение перевезено на другие учуги. А при достальном строении имеется караул. И ныне оного учуга возобновить не можно, ибо всегда непрестанно состоит проход морских судов; к тому же и за великим наводнением морской воды, о чем имелся и досмотр показанными ж офицерами.
8. Учуг Басарга, вниз Волгою рекою расстоянием от Астрахани 60 верст при реке Басарге. Имеющийся городок и строение, за ветхостью и за несодержанием промыслу, некоторое перевезено в Астрахань и на другие учуги. При оном учуге чрез реку Басаргу, как он принят в казенное смотрение от прежних архиереев, учужной забойки не имелось, только содержался по принятии лов рыбе снастной рыболовными снастьми. И оной лов, за величеством вод, с 724 году отставлен, понеже что лов рыбе пресекся. И ныне при оном учуге учужной забойки и лову рыбы возобновить не можно, о чем имелся и досмотр показанных же офицеров.
9. Яик-Гурьев городок расстоянием от Астрахани 500 вер. При оном городке для приуготовления рыбы имеются подлежащие к рыбному промыслу строения, а по реке Яику построены две учужные забойки как и на показанных астраханских учугах, расстоянием забойка от забойки, чрез 3 версты, в которых ловится красная рыба — белуги, осетры, а более шеврига, которая по построении и по выспеянии привозится в Астрахань на морских казенных судах»[5].

Из приведенного описания казенных учугов видно, что из них исправно функционировали Чеган, Камызяк, Вельский учуг, Увара и, отчасти, Иванчуг. На Вирюль, Урустобе и Басарге дело тормозилось стихийными и другими причинами, влияние которых до такой степени вредно отражалось на промышленности, что с 1724 года на Басарге «лов рыбы пресекся» совершенно. Зато отлично дело обстояло на Урале (Яике) возле Гурьева, где красная рыба ловилась в изобилии. Здесь имелось лишь то неудобство, что на месте не было большого сбыта рыбы, и ее приходилось во время навигации доставлять на продажу в Астрахань за 500 верст.
 
IV.
Переходя от казенных вод-учугов к водам, сдаваемым частным лицам на откуп (в аренду), Рыбная контора заявляет, что в этих водах ловится почти исключительно мелкая частиковая рыба и только в некоторых — красная. С тем вместе контора оговаривается, что за прежнее время, до 1718 г., в ее распоряжении нет сведений об окладах, которые положены были тогда на откупщиков, такого рода сведения сохранились лишь с 1718 года, с тех пор, как управление водами принял на себя В. Новиков. Наконец, в конторе не имеется водам «обыкно-
118
венного чертежа», и неизвестно, на скольких верстах которые воды состоят»[6]. Откупная плата за воды не одинакова.
Познакомимся с Описанием откупных вод и с арендной платой за их пользование.
1. Бузанские воды. Здесь ловится и красная, и мелкая рыба неводами. Бузанские воды разделяются на два участка. Первый — с Ахтубы, от Вятской перекопи на низ по Бузану до Ахтубинского устья и протока Кордуваны до Тудака. с ильменями. Второй — вниз по Бузану до Стрелецких красноярских вод по Чеганцов ерик, Басарга и Прорезная с протоками. За тот и другой участок взималось в год платы 237 руб. 77½ коп. С 1728 года откупщик, астраханский купец Тихон Лашкарев стал платить за оба участка 238 р. 15 к.
2. Круглинские воды. Они тоже делятся на два участка. Первый — в урочищах с верхней изголовьи Круглого острова вниз по Волге до ухвостья Малого острова по луговую сторону Круглого острова. Второй — в урочищах с верхней изголовьи Круглого .острова вниз по Волге до ухвостья Малого острова и по другую сторону того же острова. До 1726 года за оба участка взималось 40 р. 71 коп., с 1726 года купец Лашкарев накинул еще 26¼ коп. и стал платить 40 р. 97¼ коп.
3. Сумниковы воды. Это — ловли в протоках того же имени. В них ловится мелкая частиковая рыба неводами. До 1726 года Сумниковы воды не сдавались в аренду и стояли «праздно». Их взял Лашкарев за 6 р. 20 к.
4. Тудацкие волы. Они расположены в урочищах от Стрелецких красноярских вод вниз по Тудану до Синего Морца и по Шестовому ерику. К ним принадлежат морские култуки и места, заливаемые вешней водой. Здесь ловится мелкая частиковая рыба неводами. До 1725 года этих вод никто не снимал; в 1725 году их снял Лашкарев за 10 p. 95¾ к.
5. Ахтубские воды. К ким принадлежат урочища Зраечьего острова р. Ахтуба с Черным ильменем, алгары и полои с ильменями и култуками. В Ахтубинских водах ловится красная рыба. До 1732 года за них взималось всего 8 руб 77½ коп.; с 1752 года Лашкарев стал платить 75 руб. 55.
6. Кругленские воды. Первый участок — в урочищах Среднего Ланчука вниз до Нижней изголовьи Волошки на левой стороне и в прямой Волге до Крымского затона. Второй участок — в тех же урочищах, начиная от приверха Круглого острова вниз в Кривую Волгу до Средних Ланчуков. До 1732 года арендная плата взималась в сумме 30 р. 19½ коп.; с 1732 года Лашкарев платит 33 p. 54¾ коп.
7. Черноярские воды. Они называются Песчаными и простираются от приверха Круглого острова вверх по Волге до Митюшкиных вод. В них ловится красная рыба. До 1732 года аренда взималось 31 р. 87½ коп., с 1732 года Лошкарев платит 42 р. 31½ к.
8. Бузанские воды. Делятся на три участка. Первый — в урочищах от Берекети вниз по Бузану до Гнилуши и по Кривому Бузану до Стрелецких красноярских вод, с Чеганского ерика до Худяковского острога. Второй — вниз по Бузану, и с нижних Худяковских ухвостьев по Синего Морца и Взморья; сюда относятся и ильмени, и култучины, и прораны. Третий — по Бузану же вниз, от Худековского острова до Старицкого острова. До
119
1724 года за все три участка взималось 343 руб. 23½ коп., с 1724 года астраханский купец Федор Кобяков стал платить 358 р. 41¾ к.
9. Рычанские воды. Раньше здесь существовал учуг Арычан, теперь его нет. Рычанские воды находятся по урочищам этого имени; в протоках урочищ ловится мелкая частиковая рыба неводами. До 1731 года арендной платы взималось 59 р. 10 коп.; в 1731 году на переторжке плата была поднята до 124 р. 14¾ к.,и воды были сданы астраханскому купцу Максиму Ломовцову.
10. Балчужские воды. Они тянутся вниз по Волге и находятся в урочищах от Стрелецких красноярских вод до Балчуга, по обе стороны Долго острова, и по Балчугу вниз по Бузану и на 1 версту веше Балчуга по луговой стороне. Ловится мелкая частиковая рыба. Аренды до 1729 года взималось 46 р. 97 коп.; в 1731 году Балчужские воды арендовал астраханский купец Михаил Байталов за 51 р. 51 к.
11. Болдинские воды. Вниз по Болде до Тозуклейского Роздора и до моря, с ереками и ильменями.
12. Тозуклейские воды. По урочищам в направлении к Беглой Лопатине и до Болдинского Роздора.
В Болдинских и Тозуклейских водах ловится мелкая частиковая рыба. До 1731 года за те и другие воды платилось 43 р. 79¼ коп; в 1731 году их арендовал астраханский купец Илья Чарин за 245 р. 44 к.
13. Болдинские и Яманцужские воды, в которых ловится тоже мелкая частиковая рыба. Первые — идут вниз по Болде, по p.p. Мешкарихе и Малой Болде и от Мешкарихи по Яманцугу, с полоями и ильменями. Вторые находятся в тех же урочищах, от Бабая до Килинчинского острова на 4 версты. До 1727 года за Болдинские и Яманцужские воды взималось 38 р. 43 коп.; с 1727 года они состояли в аренде у астраханского купца Данилы Ломовцева за 41 р. 23 к.
14. Коклуйские воды. Они были расположены в урочищах вниз по Волге с верхнего ухвостья Коклуйских островков до Коклуя и от названных островков вниз же по Волге до Урустобской забойки, по обе стороны Волги; к ним принадлежали Каранчуки и Маракуша с ереками, ильменями и протоками, кроме того — Крестовый, Трехулевский и Присадные ильмени. Сюда же относились Петухов ерик и Коробулацкий ильмень. Рыба ловилась мелкая частиковая. До 1727 год эти воды арендовались за 40 руб. 97½ коп, с 1727 года по 1734 года ни в чьей аренде не состояли, а в 1734 году их взял астраханский купец Иван Игумнов за 43 р. 2½ коп.
15. Колоярские воды. В них ловилась красная рыба. Протяжением они были от нижней изголовьи Волошки вниз в Кривую и Прямую Волгу до затонов и по Переузяку до Карташова ерика. До 1726 года за них платили 18 p.; с 1726 года по переторжке воды достались астраханскому купцу Семену Смирнову за 50 р. 53½ коп.
16. Бузанские воды. Они тянулись вверх до Бузанского устья, захватывали Прямую Волгу до затона, «где сенной паузок становится», и луговую сторону Кривой Волги тоже до затона. В них ловилась красная рыба. С 1726 года Бузанские воды состояли в аренде астраханского купца Кузьмы Долгого за 30 р. 42 к.; до того времени за них платили 26 р. 75 к.
17. Стрелецкие воды. В них ловилась мелкая частиковая рыба.
120
Стрелецкие воды простирались по урочищам вверх течения Волги от верхней ее изголовьи до Долгого острова и вниз по Волге до архиерейских вод. С 1727 года астраханский купец Гаврила Стариков платил за них 84 р. 94 коп.; до него воды сдавались за 77 p. 46¾ коп.
18. Бузанские воды — в урочищах вверх по Волге, начиная от приверха реки и ухвостья Круглого острова вниз до Валчужских вод и нижнего ухвостья Дурнова острова, по обе стороны Волги, и вниз по Переузяку до Карташова ерика по правой стороне, а по левой — до Улунчуга. Сюда принадлежали: Ланчуги до Ахтубе с ильменями и протоками, Бузанский остров с урочищами и вверх по Ахтубе берега по левой стороне «по песок». В Бузанских водах ловилась «белая» и мелкая частиковая рыбы. До 1722 года воды не сдавались. С 1722 по 1734 год сдавались за 13 р. 50 коп.; в 1734 году их взял в аренду Г. Стариков за 69 p. 69¼ к.
19. Тумацкие воды. Простирались вниз по Волге от Соляной пристани до Чаганцова острова. Ловилась «белая» рыба. Астраханский купец Игнатий Шапошников арендовал их за 13 р. 11 коп., и эта плата остается неизменной с 1723 года.
20. Басаргинские воды. Они по Волге вверх и вниз от бывшей Басаргинской забойки. К ним принадлежит Бушминский ильмень и Тапыча с мелкими протоками до Волги. Кроме того, от Зосимова бугра и Ямаракуши идут еще ильмени, в их числе — морские, Ловится частиковая рыба. С 1735 года Басаргинские воды арендует астраханский купец Иван Игумнов за 30 р. 15¾ коп.; раньше они сдавались за 25 р.
21. Балчужские воды. Вверх по Волге от Стрелецких вод, с прорвы Прямой Волги и с суводи выше Балчуга, до первого затона. Ловится красная рыба. Сдаются с 1723 года за 28 р. 57 коп.
22. Куманцужские воды. Вниз по Волге, в районе Бехтемира. К ним относится проток Куманцуг и Икряный проток. Границы вод определяются ввер до Корончаков и вниз до Маракуши и Степного Дертюля, включая сюда Грачевский ильмень и Верхнюю Бушму; сверху Икряного протока граница подходит к Карабулацким островкам. С 1724 года воды находятся в аренде у астраханского кителя Дан. Пилева за 16 руб.; до этого года за них платили 15 р.
23. Бехтемировские воды. В низовьях же Волги: начиная с устья реки, идут по Бахтемиру, Куманцугу, Грачам и Прямому протоку до Степного Дертюля. К ним принадлежат ильмени и морские култуки. Ловится мелкая частиковая рыба. С 1734 года состоят за Д. Пилевым, который платит за аренду 139 руб. 82¾ коп.; раньше, с 1718 года, сдавались за 184 руб. 70 коп.
25. Краснобугорские воды. Они получили название от Красного бугра, от которого начинаются и идут к морю. К ним принадлежат ерики, ильмени и морские култуки. В Краснобугорских водах ловится мелкая частиковая рыба. Их стали сдавать в аренду с 1728 года за 5 р. 25 коп.; по этой цене они ходили до 1731 года. В 1731 году их взял астраханский купец Афанасий Хлебников за 6 р. 19¾ коп.
26. За-Переузяцкие воды. Вверх по Волге от Вятской перекопи и по Переузяку до Карташова ерика; затем, по Ахтубе вверх до первого острова, — по Балчуку и Гнилишу до Верхней Берекети вверх на 2 версты, с присоединением заливных вешней водой мест и ильменей. Сюда же от-
121
относятся Ахтубинские воды, от Берекети вверх по Ахтубе до Селитряного городка, с ериками, ильменями и местами, заливаемыми водой в весеннее время. Ловится мелкая рыба. До 1726 года взималось 103 руб. 44 коп.; с 1733 года воды отданы астраханскому купцу Леонтию Бокову за 135 руб. 74½ коп.
27. Переузяцкие стрежневые ловли. В них ловится красная рыба. Они расположены вниз по Переузяку, начиная с Карташова ерика, и по Ахтубе до Вятской перекопи. Только с 1733 года эти воды сдаются в аренду Л. Бокову за 24 р. 73¾ коп.
28. Подгородные воды. Здесь ловится и красная, и частиковая рыба. Районом этих вод является пространство от Караузицкого острова и нижней изголовьи устья-Царева протока, по этому протоку вверх по Волге по крымской и нагайской сторонам, с ильменями и протоками, до Большой и Малой Болды, и по обоим названным рекам вниз на 5 верст до Кутумовки. С 1720 года за Подгородные воды взималось 115 р. 50 к. С 1732 года они сданы астраханскому купцу Флору Савицкому за 168 p. 25¼ к.
29. Пустовые воды, смежные с Подгородними. Они — в урочищах от устья Царева протока на низ до Верхней Василиски, по обе стороны реки. Ловился красная и мелкая рыба. До 1733 года стояли «праздны». С 1733 года сданы Ф. Савицкому за 10 р.
30. Пустовые Болдинские воды. Они расположены в урочищах Рыча от Быстрой речки вниз до Красного бугра, с ильменями и протоками. Сюда же принадлежат: р. Бусма, от Рычана вниз до Кашкалдака, и Кашкалдак вниз до Рычана, с протоками и ильменями. Ловится мелкая частиковая рыба. Сдаются с 1734 года астраханскому купцу Ивану Блинову за 11 р. 83¾ коп.
31. Василисинские воды. Начинаются с нижнего ухвостья Волги, называемого Василиски, и идут вниз до моря, с протоками, ильменями и култуками. Учужные горловины сюда не относятся. С Василисками смежны патриаршие воды — сверху на низ от Ватажского стана к морю. Аренная плата была им с 1721 года 192 руб. 48¼ коп., а с 1735 года арендатор, астраханский купец Федор Вязьмин платит 214 р. 41¼ к.
32. Вознесенские воды. К ним принадлежит Щучий остров на Болде, от которого участок простирается вниз по Болде к Трех-и Пяти-Избинкам, располагаясь по левой стороне реки и доходя до моря, с ильменями и протоками. На море к Вознесенским водам принадлежат Бибиково и придеревные Лопатины с ильменями и протоками по ту и другую стороны. Ловится красная и частиковая рыба. Арендная плата 76 р. 41 к.
33. Чуркинский учуг. За аренду его и принадлежащих к нему урочищ и угодий, с ловлей красной и частиковой рыбы, взимается 465 р. 51 к.
34. Кизанские воды. В них ловится красная и частиковая рыба. Они начинаются от Кизанского устья на Волге и простираются до Соляной протоки. Аренда — 64 р. 8 коп. Вознесенские, Чуркинские и Кизанские воды состоят на откупах у Спасского монастыря с 1719 года.
35. Другие Кизанские воды начинаются с Кизянской изголовьи и идут до верхней изголовьи Дертюльского острова, «что под степью», захватывая обе стороны реки. Здесь ловится частиковая рыба. С 1723 по 1727 год за них взималось 60 p. 90¼ коп.; с 1727 года их взял в аренду астраханский купец Илья Пальмин за 115 р. 32 коп.
36. Чаганские воды в Иванчужских урочищах. Они идут по обе сто-
122
роны Чаганской Волошки, начинаясь с ее приверха, и доходят до Грушевского затона. Здесь производится лов красной рыбы и сомов. До 1733 года Чеганские воды не сдавались в аренду, — в этом году их взял астраханский купец Илья Чарин за 17 р. 85 коп.
37. Пустовые Чеганские воды в тех же Иванчужских урочищах. Район их тот же, что и названных выше вод; они назначаются только для лова мелкой рыбы. Их стали сдавать астраханскому купцу Лаврентию Иванову с 1738 года за 81 р. 50 коп.
38. Бирюльские воды. Они шли от Грушева протока до Коклуйского Раздора, по протоку Сомовке и Бирюльскому протоку от Раздора до Боброва ерика. Кроме того к ним принадлежали соседние ильмени и протоки, в том числе смежные с Караколем и Луковым протоками, вплоть до ухвостья острова и Соленого протока. Здесь ловили красную и мелкую рыбу. С 1718 no 1728 год арендная плата выражалась в сумме 111 руб. 24 коп., с 1728 по 1740 год воды не сдавались; в 1740 году их взял в аренду астраханский купец Иван Бухарцев за 121 р. 43 коп.[7]
 
V.
Выше перечислены не все рыболовные воды, состоявшие в ведении астраханской Рыбной конторы, но только те, которые были сданы на откуп. Имелось еще 15 участков, стоявших «праздными» из-за отсутствия желающих взять их в аренду. Сами по себе участки должны бы быть привлекательным для рыбопромышленников, ибо в них ловилась преимущественно красная и вообще крупная рыба, но, очевидно, в Астрахани тогда не хватало предпринимателей, а главное — не доставало рабочих рук, как это, с положительностью удостоверяет В. Н. Татищев в своей Записке, посланной 27 декабря 1741 года Остерману.
Мы имеем, кроме того, точную цифру калмыков-рабочих, о готовности принять которых на рыболовные промысла заявили Татищеву наличные арендаторы астраханских вод. В декабре 1742 года рыбопромышленникам оказалась нужда в 6400 кибитках для подготовки к весеннему лову и производству его[8]. В то время считали работоспособными в каждой кибитке двух человек, — значит, требовалось 12 806 человек калмыков, которыми должен был пополниться наличный кадр промысловых рабочих из туземцев и пришлых, не успевавших справляться с горячей, требовавшей спешности работой. Прилив рабочей силы в лице калмыков улучшал дело для рыбопромышленников. Тем не менее недостаток в рабочих руках все же продолжал ощущаться, и целый ряд доходных рыболовных участков оставался не сданным в аренду. Назовем их:
123
1. Бузанские сторожевые рыбные ловли вниз по Пузану в урочищах с Ченцова ерика до Старицкого острова. Здесь производился лов стерляди. Участок сдавался до 1729 года за 14 p. 52¾ коп.
2. Кизанские рыбные ловли в урочищах вниз по Волге с устья Щетинкинских островков. К этим ловлям принадлежала Манцурская протока до прямой Камызяцкой протоки. Здесь ловилась красная рыба. Ловли со стояли в аренде до 1727 года с платою 26 p. 19 коп.
3. Тумацкие рыбные ловки вниз по течению Волги в урочищах от Соляной протоки до Чаганцова острова. Здесь тоже ловили красную рыбу. Арендная плата в 49 р. 20¼ коп. прекратилась с 1727 года.
4. Грушевские ловли вниз по Волге от Грушевской протоки до Грушевки. Лов красной рыбы. Аренда кончилась в 1728 году и не возобновлялась. Плата 6 р. 50 коп.
5. Чаганские стрежневые ловли в урочищах с полубугра Тумака до Чеганской нижней изголовьи. Лов красной рыбы. До 1728 года взималась аренда в размере 40 р. 42½ коп.; с этого года прекратилась.
6. Бузанские стрежневые ловли в урочищах с Чаганцева ерика вниз по Бузану до моря. Ловилась красная рыба. Последним годом аренды был 1727 г., аренды платили 18 р. 30¼ коп.
7. Карабузанские ловли в урочищах с Бузанского Раздора вниз по Карабузану, с мелкими протоками, ильменями, проранами и култуками по обе стороны до моря. Ловилась частиковая рыба. Аренды было положено 26 р. 25 к., но с 1728 года аренда не возобновлялась.
8. Басаргинские ловли в урочищах вниз по Волге: Басаргинский ильмень выше учужной забойки, с бугра Колпака, и Бушминский ильмень до Карабулацкой соли; кроме того, выше же учужной забойки — Талыч, где ловится красная рыба. До 1728 г. за эти ловли платили 41 р. 85 к.
9. Басаргинские же ловли в урочищах вниз по Волге с верха Ямной протоки и с верхней изголовьи Маракуши вниз по Басарге до Седловатого бугра. Ловилась белая рыба. До 1727 года за аренду взимали 11 р. 27 к.
10. Дертюльские ловли в урочищах вниз по течению Волги в урочищах Чилимная и Лагаза по протоку Куманцугу. Лов красной рыбы. До 1728 года арендная плата была 49 р. 32 коп.
11. Сомовские ловли в урочищах вниз по Волге: от степи по Сомовке вниз до верхней суводи, а Волгою на низ до старой Урустобской забойки и Маракушею до Басаргинских вод. Лов красной рыбы. Сдача в аренду прекратилась с 1725 года; аренды взимали 62 р. 68½ коп.
12. Круглинские первые воды, вверх по Волге до ухвостья Круглого острова.
13. Круглинские вторые воды, от ухвостья Круглого острова до приверха Бузанского острова и по Переузяку до Карташова ерика. В тех и других водах ловилась белая рыба; 1738 года они сдавались за 18 р.
14. Три острова: Пещаный, Камынич и Пешной — в море против Яика. С 1722 по 1727 год здесь были тюленьи промысла; за аренду их взималось 359 р. 56½ к. В 1731 году промысла снял астраханский купец
124
Ефим Бакланов за 122 р. и держал до 1736 года. После Бакланова не нашлось охотника заняться тюленьими промыслами, и они опять стали «праздными».
15. Наконец, Караузицкие ловли вблизи Астрахани. Они расположены по Волге: начинаясь с верхней изголовьи Караузицкого острова, они идут через Царев проток вниз по Волге до верхней изголови Кизанского городища, заходят в Кизан до протока Малой Шимардани и захватывают как крымский, так и ногайский берег Волги. Эти ловли принадлежат Троицкому монастырю по жалованным граматам; никакой платы за них в Рыбную контору не поступает[9].

Общий ежегодный доход Рыбной конторы с промыслов астраханского района, сдаваемых в аренду, исчисляется в 3238 руб. 22¾ коп.; «праздные» промысла могли бы еще дать казне 576 р. 52½ коп. дохода, если бы нашлись охотники взять их на откуп[10].
125
 
ТАБЛИЦА I
alt
126-127
 
alt
Примечание. Знаки ˮ  и  -- обозначают: первый, что промысел сдается по прежней цене; второй, что промысел не сдан.
128-129
 
Общая доходность сдаваемых в аренду промыслов выражается в сумме:
За 1718 год — 1744 р. 44½ к.
» 1719 » — 2350 » 44½ »
» 1720 » —2465 » 94½ »
» 1721 » —2658 » 42¾ »
» 1722 » — 2696 » 92¾ »
» 1723 » — 2814 » 51 »
» 1724 » — 2830 » 69 »
» 1725 » — 2779 » 05½ »
» 1726 » — 2925 » 06¼ »
» 1727 » — 2753 » 88¼ »
» 1728 » — 2483 » 92¼ »
» 1729 » — 2436 » 95¼ »
» 1730 » — 2436 » 95¼ »
» 1731 » — 2741 » 57¾ »
» 1732 » — 2874 » 90¼ »
» 1733 » — 2960 » 29½ »
» 1734 » — 3076 » 47¾ »
» 1735 » — 3103 » 29½ »
» 1736 » — 3103 » 29½ »
» 1737 » — 3103 » 29½ »
» 1738 » — 3116 » 79½ »
» 1739 » — 3116 » 79½ »
» 1740 » — 3238 » 22½ »
 
VI.
По прилагаемой таблице с погодичным перечнем рыболовных промыслов, сдаваемых в аренду и остающихся не сданными и подсчету доходности от сдачи промыслов в аренду можно видеть:
1) Что количество сдаваемых в аренду промыслов увеличивается с 1719 года и в 1726 году достигает высшей точки. Из 49 промыслов в 1726 году оставалось не сданными только 7, работало же 42 промысла; такой высокой цифры мы уже больше не встретим по 1740 год включительно.
2) С 1727 года замечается резкое падение рыбной промышленности Уже в этом году перестают функционировать 13 промыслов; в следующем — 18, а в 1729 и 1730 годах — 20. В 1729—1730 годах количество не сданных промыслов равняется цифре 1718 года.
3) С 1731 года вновь начинается улучшение рыбного дела, но улучшение идет медленно и в 1740 году достигает только нормы 1722 и 1727 годов.
Мы не знаем, как обстояло дело с рыбною промышленностью до 1718 года, — Рыбная контора не могла дать сведений о том на запрос Татищева, так как и в ее распоряжении не оказывалось этих сведений. Один из самых видных астраханских рыбопромышленников, Кобяков рассказывал Татищеву о благоприятных условиях для рыбного промысла во времена
130
Апраксина, управлявшего Астраханью из Казани (до 1713 года). По словам Кобякова, Апраксин пополнил кадр местных рыбопромышленников казанскими, почему промысла и не оставались «праздными». Кроме того, он ввел премиальную систему: кто больше наловит рыбы и заплатит в срок причитающийся с него в казну оклад, тот получает в награду или денежную сумму, или жалованный ковш, или отрез сукна, или похвальный лист. Передавая слова Кобякова Остерману в письме от 27 декабря 1741 года, Татищев, однако, замечал: «не знаю, истину ли сказал» Кобяков[11].
Наши данные указывают на рост рыбного дела с 1719 года, когда в Астрахани был свой губернатор, А. П. Волынский, назначенный в июне этого года. Если Кобяков не лгал, то упадок рыбной промышленности последовал с 1713 года, когда Апраксина заместил Салтыков, управлявший Астраханью тоже из Казани. А если рыбное дело до 1719 года шло хуже, чем стало итти с этого года, то довольно странно, почему Кобяков не отметил прогресса в рыбной Промышленности при Волынском, на период правления которого Астраханской губернией (1719—1725 гг.) падают почти все высшие цифры сдачи промыслов в аренду.
4) Какая была причина катастрофического падения рыбной промышленности с 1727 года, нам неизвестно. Это можно установить только по историческим документам из губернского архива: к сожалению, в данный момент мы ими не располагаем.
5) Сравнивая степень возрастания рыбной промышленности с 1718 по 1726 год с степенью возрастания ее с 1730 по 1740 год, мы должны признать, что за восемь первых лет (1718—1726 гг.) она — выше, чем за вторые одинадцать лет (1730—1740 гг.) Что касается до доходности, то, соответственно росту промышленности за первые восемь лет, и она возрастает. Возрастает доходность и за вторые одиннадцать лет, при том возрастает так, что, несмотря на наличность «праздных» промыслов в большем числе, чем это было раньше, она общею суммою иногда превосходит доходность прежних, более счастливых годов, и уже с 1733 года переваливает за сумму высшей доходности за 1726 год. По еслипринять во внимание естественный, с течением времени, рост цен, то окажется, что 3238 р. 22½ коп. доходу в 1740 году гораздо ниже 2926 р. 06¼ к. за 1726 год. Будь сданы в 1740 году не 36, а как в 1726 году 42 промысла, доходность выразилась бы в еще большей цифре. Таким образом, в 1740 году получался недобор и,
131
без сомнения, имея это в виду, Татищев указывал на потери доходов от рыбных предприятий. Но вряд ли можно считать доходы собственно с промыслов потерянными едва не до половины», по выражению Татищева. Производя подсчет, Татищев, по всей вероятности, больше имел в виду потерю доходности от учугов, которые преимущественно интересовали его, так как именно от них поступал главный доход в казну.
6) Наконец, безусловно падал тюлений промысел возле Яика. Неизвестно, возник ли он только с 1722 года, или существовал и раньше. Рыбная контора не дала сведений об этом Татищеву. Но мы видим, что арендаторы, взявшие промысел в 1722 году, смогли продержать его только до 1727 года, уплачивая в казну 359 р. 56½ коп. Несомненно, в отказе держать тюлений промысел дольше главную роль сыграла высокая арендная плата, не оправдываемая доходами. Промысел удалось сдать вновь в 1731 году, только за более дешевую плату — за 122 р., но и опять не на долго. В1736 году он снова оказался «праздным», и охотников на него уже не находилось.
 
VII.
Просматривая даже те краткие сведении об учугах, какие дает Рыбная контора, мы не можем не заметить большого упадка учугов к 1741 году. Там (Иванчуг) «учужная забойка, за засыпанием песков, строением оставлена»; там (Биртюль) «строение, за ветхостью и затоплением великих морских вод, некоторое перевезено на другие содержащие учуги»; там (Урустоба) «городок и строение все морским наводнением стоплено»; там (Басарга) «лов, за величеством вод, отставлен». Правда, кое где восстановлению разрушенного препятствовали неотвратимые причины, как движение морских судов, но в большинстве случаев виною являлась лень или бесхозяйственность, а вернее — то и другое вместе. Именно этим объясняется, почему своевременно не были приняты меры, напр., к предохранению и освобождению учужной забойки от заноса ее песком, или не были изысканы и применены надежные способы защиты учужных построек от розрушительного действия морских прибоев. Конечно, все это требовало соображения, известных технических познаний, главное же — труда. Ни тем, ни другим, ни третьим владельцы учугов, или их распорядители не могли похвалиться. Лень и беспечность одолевали ими. В результате
132
же получалось то, что на казенных учугах, вместо дохода, казне приходилось, — как свидетельствует Татищев, — приплачивать ежегодно тысячи рублей на содержание администрации и пополнение учужного инвентаря. Не даром Татищев, знавший цену деньгам, приходил в ужас, когда ему рассказывали о положении дела на учугах, на которые ежегодно тратятся казенные деньги, но которые между тем могли бы давать казне вместо убытка громадные и верные доходы. Не вдаваясь пока в изыскание радикальных мер к пресечению «учужного зла», Татищев останавливался на паллиативах. Он находил, прежде всего, ошибочным тот существующий порядок, по которому сдаются в аренду промысла, примыкающие к учугам с моря, — они обессиливают и обесценивают учуги, и надо прекратить сдачу в аренду соседних с учугами промыслов, чтобы тем дать возможность для учугов шире раздвинуть свою деятельность. С другой стороны, Татищев не видит, при наличных условиях, иного средства поднять доходность учугов, как только от сдачи их в аренду астраханским рыбопромышленникам, которые теперь же предлагают за аренду учугов 25 тысяч рублей деньгами и по десятой рыбе от улова, что в общем сулит казне до 30 тысяч ежегодной прибыли. Рыбопромышленники жалуются на обременительность для них заседаний в губернской камер-коллегии, — счетная часть, возлагаемая здесь на них, отрывает от прямого дела и заставляет прибегать к нелегальным способам освобождения от докучливых занятий, в виде откупа взятками секретарям и подъячим. «Если бы нас иногда главные не принуждали, то бы никогда (мы) не хотели в такие непорядки входить и таких прибытков искать, которые непрочны», с откровенностью высказывался Кобяков. Мысль Кобякова клонится к тому, что в Астрахани следует восстановить магистрат, «ибо оной о исправлении гражданства прилежно надзирал», и для рыбопромышленников не было при нем поводов входить в разного рода противозаконные сделки с чиновниками камер-коллегии, сопровождавшиеся убытком для купцов и вредом для дела[12]. Видимо, и Татищев разделял взгляд Кобякова, раз считал нужным довести его до сведения Остермана вместе с собственными проектами поднятия в Астрахани рыбной промышленности, требовавшими оффициальной санкции со стороны высшей правительственной власти. Излагая свои предположения в упомянутой Записке, Татищев обращал внимание Остермана на необходимость исправления той, допущенной правительством в отношении к татарам и калмыкам непростительной
133
ошибки, по которой они были лишены прежних прав на владение землей и рыбными ловлями. Татар, — говорит Татищев — кочевало при Астрахани от 10 до 20 тысяч кибиток. Татары несли трудов. повинность, состоявшую в поставке лошадей и подвод для казенных надобностей, за что в свое время были награждены землями и водами. Земли и воды были отняты у них, но «подводная служба» не была с них снята. Вследствие этого татары, считая себя обиженными, «едва не все на Кубань, в Горы (и) в Крым откочевали и, вместо службы, не приятелями стали». Калмыкам тоже, по грамотам и договорам, было дозволено ловить рыбу на Волге и ее притоках повсеместно, кроме окрестностей учугов, но впоследствии права на свободную рыбную ловлю были отняты у калмыков, «грабить и бить их начали», вследствие чего «сто раз более убытка учинили, нежели весь оный доход учинить может»[13]. Надо вернуть татарам и калмыкам их законные права на земли и рыбные ловли, — тогда русские будут иметь в кочевниках друзей себе, а не врагов, казна же приобретет новый доход от развития рыбного дела в Астраханском крае, сильно нуждающемся в рабочих руках.

Интересно было бы проследить судьбу проектов Татищева и ознакомиться вообще с результатами его мероприятий по улучшению хозяйства в астраханской губернии, в которой этот любопытный «вольнодумец» своего времени провел пять лет в кипучей работе, не вполне обрисованной биографом Татищева Н. Поповым в его большой книге о Татищеве[14]. Но для этого необходимо предпринять розыски и изучение соответствующих документов по астраханским архивам. Отложим это дело до будущего, теперь же только заметим, что и кипучая деятельность Татищева в далекой Астрахани, вызывавшая нередко одобрения со стороны правительства, в конце концов не спасла Татищева от правительственных репрессий; впрочем, сам Татищев склонен был рассматривать их больше как плод интриг многочисленных своих врагов в сановном мире. В 1745 году Татищев был уволен от губернаторской должности и отдан под суд, — ему припомнили прежние его служебные промахи по Оренбургской экспедиции (1734—1739 гг.), которые, казалось бы, пора было уже забыть; старика продержали под судом и следствием до самой смерти. Накануне дня смерти, 14 июля 1750 года Татищев получил указ, которым объявлялось, что он по суду признан невиновным, и даже при этом жаловалась ему
134
 
 высокая награда, которую он, однако, заблагорассудил вернуть обратно...
135


[1] О состоянии рыбной промышленности в Саратовской губернии можно читать у А. А Гераклитова в его книге: «История Саратовского Края в XVI—XVIII вв. Саратов—Москва, 1928», стр. 216 и дал.
[2] Астрах. Калм. Архив (АКА), д. 1741 года. № 123, лл. 40 об.—48 об.
[3] Там же, л. 49.
[4] АКА, д. 1741 года, № 130. л. 6.
[5] Там же, лл. 4—6.
[6] Там же, л. 6 об.
[7] Там же, л. 6 об.—14.
[8] Там же, л. 38.
[9] Там же, лл. 15—17.
[10] Там же, л. 17 об.
[11] Д. № 123 (цит. выше), л. 64.
[12] Там же, л. 64 об.
[13] Там же, лл. 62 об.—63.
[14] Н. Попов — «В. Н. Татищев и его время. М. 1861, стр. 1—803. О деятельности собственно в астраханской губернии стр. 354—430, но здесь ничего не говорится о работе Татищева по части изыскания способов поднять рыбную промышленность в крае, между тем на эту работу Татищев затратил мною энергий, и ее никак нельзя обойти молчанием.

 
ПУБЛИКАЦИЯ: Пальмов Н. К истории рыбной промышленности в Астраханском крае в первой половине XVIII века // Наш край: Орган Астраханской губернской плановой комиссии, № 4. Астрахань, 1924. С. 113-135.
 
Поделиться:
Обсудить в форуме
Необходимо авторизоваться или зарегистрироваться для участия в дискуссии.

Публикации

Салмина Е.В. Рыболовный инвентарь из раскопок в Пскове (классификация находок и способов ловли)
Данная статья посвящена изучению рыболовства средневекового Пскова по археологическим материалам,... Читать далее...

Публикации

Кренке И. А., Цепкин Е. А. Рыболовство на Москве-реке с V в. до н. э. по VIII в. н. э.
Объектом настоящего исследования является коллекция остатков рыб и предметов, связанных... Читать далее...

Публикации

Дмитриев А. Ловили сёмгу с осетром... Из истории Выборгской губернии
По статистике, сегодня не менее 70% населения планеты увлекается рыбалкой,... Читать далее...

Публикации

Адалова З.Д. Развитие рыбопромышленности Дагестана в конце XIX - начале XX вв.
  В статье говориться об истории становления и развития рыбного промысла... Читать дальее...
Вы находитесь здесь: